Поначалу была написана одна история. И автор думал, что ею все закончится. Но, кажется, потихоньку рождается сборник страшных и не очень сказок на ночь. Понятия не имею, сколько их получится в итоге. Данный оридж является сиквелом к ориджу этой же серии «О слепых и о слепцах». Хотя, по сути, это, конечно, вбоквел. Жуткое слово, а что делать?
Добавить в моё избранное
16 мин, 27 сек 7462
— Ты сумасшедший!
— Да не сумасшедший я…
— Сумасшедший!
Кайса в раздражении швыряет ни в чем не повинную блузку на край кровати. А Йохан, проследив за ее полетом, тяжело вздыхает.
Он пытался, честно пытался объяснить, но ничего не вышло.
Со стороны, наверное, и впрямь звучит дико.
— Нет.
— Тогда прекрати нести этот бред!
— Это не бред…
— Ну конечно! Это совсем не бред!
Кайса стоит перед ним полуголая, в колготках, юбке-карандаше и бюстгальтере. Два года назад он уже трахал бы ее так, что стонала бы кровать… А сколько раз за последние несколько месяцев ему этого по-настоящему хотелось? Нет, на самом деле, хотелось… Но не Кайсу. А кого?
Когда Йохан почти год назад очнулся в больничной палате, поначалу его охватил ужас. Он ничего не помнил. То есть, совсем. Назначение предметов было ясно, но на этом его знания о мире вокруг и заканчивались.
И было жутко холодно.
Врач, вызванный сестрой, внимательно его осмотрел, внимательно же выслушал его единственную жалобу: «Мерзну»…, велел поставить какую-то капельницу и посоветовал постараться заснуть.
Он постарался. Заснуть удалось совсем не сразу. Все время казалось, что по коже скользят чьи-то ледяные пальцы, а из темноты пристально смотрят огромные глаза, вспыхивающие то зелеными, то красными искрами…
На следующий день холод немного отступил, и удалось вспомнить собственное имя.
Еще через сутки он смог назвать турбазу, на которой отдыхал, а на третий день прилетела Кайса.
Надо отдать ей должное, если уж она бралась за что-то, то делала добросовестно и все по пунктам доводила до конца. «Список дел» Кайса составила мгновенно.
Выяснить диагноз, найти лучшего врача и лучшую клинику.
Найти того, кто доставил Йохана к дверям больницы.
Узнать, какого хрена вообще произошло.
Диагноз ему поставили довольно быстро: сильное переохлаждение. Никаких особых спецов по лечению искать не пришлось, и потом Йохан не хотел никуда ехать, ему было нормально и так. Какая разница, где лечить легкие обморожения?
А вот дальше даже деятельная Кайса забуксовала.
Кто подкинул ее любовника к больнице? Выяснилось, что никто не знает. Дежурные не видели, а камеры, направленные на вход «засекли» только высокую фигуру мужчины, который пешком и на руках принес Йохана к ступеням, осторожно уложил его, наклонился к самому лицу, непонятно, зачем, а потом неторопливо ушел.
Как такого искать? Откуда он принес молодого шведа? Ехал на машине и оставил ее за пределами видимости камеры? Но камеры на парковке и на всех въездах и выездах за это время не засекли ни одной машины. И что самое странное, сам мужчина не попал более ни в один объектив, как будто испарился, отойдя метров на тридцать от крыльца больницы…
От самого Йохана толку было вообще чуть. Вспомнив турбазу, себя, Кайсу и даже вроде как поход к замерзшему озеру, ничего внятного рассказать он не мог. Последнее, что сохранила память: две пологие вершины, плавно расходящиеся и открывающие дорогу в долину. Все.
Залечив обморожения, но почему-то так и не избавившись от ощущения холодной льдинки, застрявшей где-то сразу над солнечным сплетением, Йохан отправился к психотерапевту и неврологу.
Но и тут ничего, кроме слов «ретроградная амнезия», не услышал. А они мало что объясняли. Память вернется, постепенно. Или вернется частично. Или вообще не вернется. Но это не должно беспокоить уважаемого господина Улссона.
— Голова — явление темное, — пробормотал Йохан на одно из таких «утешений».
— Вы совершенно правы, — миролюбиво и о-о-очень дружелюбно согласился психиатр.
После этого швед решил визиты прекратить. К черту.
Таблетки? Хорошо, он будет пить. Показаться своему терапевту? Хорошо, он покажется. А сейчас он поедет домой.
Поначалу его действительно эта самая амнезия не волновала.
Нет, ну в самом деле, что такого? Есть, пить, писать и трахаться Йохан не разучился. На свое имя откликался. Прекрасно помнил все, что касалось работы, родственников и друзей. Подумаешь, какая-то поездка на турбазу! Да к ебени матери ее!
И даже льдинка в груди уже не так болела, лишь изредка напоминая о себе короткими жгучими вспышками. Потом они тоже стали затихать.
Несколько непривычно было спать без снов.
С детства Йохан любил залезать под одеяло, устраиваться поудобнее и в предвкушении закрывать глаза. Почти каждую ночь ему показывали какую-нибудь сказку или историю. Теперь же это была просто темнота, тихая, безмолвная и холодная.
Иногда она была совершенно пустой. А иногда ему казалось, что кто-то в ней все-таки есть. И этот кто-то отозвался бы… если позвать по имени… Но Йохан не помнил никаких имен.
У него стало получаться все, за что ни возьмись.
— Да не сумасшедший я…
— Сумасшедший!
Кайса в раздражении швыряет ни в чем не повинную блузку на край кровати. А Йохан, проследив за ее полетом, тяжело вздыхает.
Он пытался, честно пытался объяснить, но ничего не вышло.
Со стороны, наверное, и впрямь звучит дико.
— Нет.
— Тогда прекрати нести этот бред!
— Это не бред…
— Ну конечно! Это совсем не бред!
Кайса стоит перед ним полуголая, в колготках, юбке-карандаше и бюстгальтере. Два года назад он уже трахал бы ее так, что стонала бы кровать… А сколько раз за последние несколько месяцев ему этого по-настоящему хотелось? Нет, на самом деле, хотелось… Но не Кайсу. А кого?
Когда Йохан почти год назад очнулся в больничной палате, поначалу его охватил ужас. Он ничего не помнил. То есть, совсем. Назначение предметов было ясно, но на этом его знания о мире вокруг и заканчивались.
И было жутко холодно.
Врач, вызванный сестрой, внимательно его осмотрел, внимательно же выслушал его единственную жалобу: «Мерзну»…, велел поставить какую-то капельницу и посоветовал постараться заснуть.
Он постарался. Заснуть удалось совсем не сразу. Все время казалось, что по коже скользят чьи-то ледяные пальцы, а из темноты пристально смотрят огромные глаза, вспыхивающие то зелеными, то красными искрами…
На следующий день холод немного отступил, и удалось вспомнить собственное имя.
Еще через сутки он смог назвать турбазу, на которой отдыхал, а на третий день прилетела Кайса.
Надо отдать ей должное, если уж она бралась за что-то, то делала добросовестно и все по пунктам доводила до конца. «Список дел» Кайса составила мгновенно.
Выяснить диагноз, найти лучшего врача и лучшую клинику.
Найти того, кто доставил Йохана к дверям больницы.
Узнать, какого хрена вообще произошло.
Диагноз ему поставили довольно быстро: сильное переохлаждение. Никаких особых спецов по лечению искать не пришлось, и потом Йохан не хотел никуда ехать, ему было нормально и так. Какая разница, где лечить легкие обморожения?
А вот дальше даже деятельная Кайса забуксовала.
Кто подкинул ее любовника к больнице? Выяснилось, что никто не знает. Дежурные не видели, а камеры, направленные на вход «засекли» только высокую фигуру мужчины, который пешком и на руках принес Йохана к ступеням, осторожно уложил его, наклонился к самому лицу, непонятно, зачем, а потом неторопливо ушел.
Как такого искать? Откуда он принес молодого шведа? Ехал на машине и оставил ее за пределами видимости камеры? Но камеры на парковке и на всех въездах и выездах за это время не засекли ни одной машины. И что самое странное, сам мужчина не попал более ни в один объектив, как будто испарился, отойдя метров на тридцать от крыльца больницы…
От самого Йохана толку было вообще чуть. Вспомнив турбазу, себя, Кайсу и даже вроде как поход к замерзшему озеру, ничего внятного рассказать он не мог. Последнее, что сохранила память: две пологие вершины, плавно расходящиеся и открывающие дорогу в долину. Все.
Залечив обморожения, но почему-то так и не избавившись от ощущения холодной льдинки, застрявшей где-то сразу над солнечным сплетением, Йохан отправился к психотерапевту и неврологу.
Но и тут ничего, кроме слов «ретроградная амнезия», не услышал. А они мало что объясняли. Память вернется, постепенно. Или вернется частично. Или вообще не вернется. Но это не должно беспокоить уважаемого господина Улссона.
— Голова — явление темное, — пробормотал Йохан на одно из таких «утешений».
— Вы совершенно правы, — миролюбиво и о-о-очень дружелюбно согласился психиатр.
После этого швед решил визиты прекратить. К черту.
Таблетки? Хорошо, он будет пить. Показаться своему терапевту? Хорошо, он покажется. А сейчас он поедет домой.
Поначалу его действительно эта самая амнезия не волновала.
Нет, ну в самом деле, что такого? Есть, пить, писать и трахаться Йохан не разучился. На свое имя откликался. Прекрасно помнил все, что касалось работы, родственников и друзей. Подумаешь, какая-то поездка на турбазу! Да к ебени матери ее!
И даже льдинка в груди уже не так болела, лишь изредка напоминая о себе короткими жгучими вспышками. Потом они тоже стали затихать.
Несколько непривычно было спать без снов.
С детства Йохан любил залезать под одеяло, устраиваться поудобнее и в предвкушении закрывать глаза. Почти каждую ночь ему показывали какую-нибудь сказку или историю. Теперь же это была просто темнота, тихая, безмолвная и холодная.
Иногда она была совершенно пустой. А иногда ему казалось, что кто-то в ней все-таки есть. И этот кто-то отозвался бы… если позвать по имени… Но Йохан не помнил никаких имен.
У него стало получаться все, за что ни возьмись.
Страница 1 из 5
