Фандом: Ориджиналы. А страсть, простая человеческая страсть, которая временами обуревает его нордическую сущность, терзая душу, погружает в хаос и смятение всё его существо, отвлекая от намеченной цели, будет изжита.
Добавить в моё избранное
12 мин, 34 сек 14222
Максиму казалось, что ощущает его предсмертную агонию всем своим существом и даже каждой клеточкой тела. Это было нестерпимо. Решение пойти на рискованный эксперимент возникло мгновенно… Максим понимал, что время пошло на минуты, он как можно быстрее постарался доставить кота в лабораторию нижнего уровня. Поместив питомца в аппарат для регенерации, Максим быстро подключил его к системе жизнеобеспечения и стал колдовать над составом нового препарата. После введения в капельницу первого состава значительных перемен не произошло.
«Опоздал» — билась тревожная мысль.
Но Максим не отчаивался, сделал второй препарат на основе своего генетического материала, фактически введя коту фрагменты своего генома.
Прошёл час, второй, третий в томительном ожидании, пока чужая генная память, переделывая тело животного, возвращала его к жизни. Максим задремал.
Сновидение, которое он увидел, как никогда было бесформенно, бессмысленно. Таким же как и приснившееся ему существо, у которого не было ни формы, ни названия. Когда оно зашевелилось, то приобрело очертание тролля с блестящей черной шерстью. Что-то в нём было не так, какое-то несоответствие формы и размера, подчеркиваемое множеством пар глаз, глядящих совершенно индивидуально с разным выражением.
Неожиданно существо стало приближаться и рассыпалось на несколько фигурок разного облика, формы и размера, но одинаково покрытых блестящей чёрной шерстью. Будто это было коллективное существо, основой которого был такой же черный чешуйчатый змей с двумя головами. Черный огромный змей ворочался, открывая обе пасти, и чётко произнёс всего одну фразу:
— Ты не одинок.
Однако ужаса Максим не ощущал, он просто ждал, чем всё это закончится. Ещё окончательно не проснувшись, он стал анализировать, что вереница этих бесплотных призраков, невиданных прежде многомерных фигур, является не плодом его воображения, а отраженные подсознанием мутации кота, ощущаемые, как вязкий колышущийся мрак.
Вдруг в его сознание прокралось ощущение осторожного, робкого прикосновения к разуму. Это была первая попытка телепатического контакта с иной эмоциональной окраской, и Максиму почувствовалось страстное желание другого разума мысленного контакта.
Осознав первый мысленный расшифрованный образ и впитав его всем своим сознанием, Максим с содроганием понял, что это новое существо, его новый друг, его кот, «заговорил» с ним образами и терминами, заимствованными из его разума.
Этот стремительный поток взаимодействия двух разумов вошёл в необратимую стадию, и кот почувствовал жаркие удары человеческого разума всем своим новорожденным сознанием, погружаясь в пучину человеческого мировосприятия и начиная ощущать себя его частью. Под окалиной горячей человеческой души им ощущались острые, необычные чувства. Эти чувственные восприятия начинали формировать собственные эмоции у этого едва очнувшегося, юного кошачьего рассудка.
«Воистину, жизнь — это прежде всего сознание и ощущение самого себя, и она не должна обрываться вот так: внезапно, несправедливо и безвозвратно», — обрадовался Максим.
Сформировалось осознание, что теперь он должен окружить это существо чем-то значительно большим, чем просто заботой и борьбой за его жизнь. В этот момент Максим в душе буквально осознал себя его создателем. Это была победа. Победа разума над смертью, и Максим не брал под сомнение целесообразность своего поступка, это был его личный протест против смерти.
С недавнего времени ночной обход этой таинственной территории, населённой невиданными существами проводили эти двое: хозяин и его белый химерический кот, откликающейся на имя Ген, преданно и важно вышагивающий вслед за ним с гордо поднятым хвостом, ломая в душе Максима все запечатления, так омрачающие его существование.
«Опоздал» — билась тревожная мысль.
Но Максим не отчаивался, сделал второй препарат на основе своего генетического материала, фактически введя коту фрагменты своего генома.
Прошёл час, второй, третий в томительном ожидании, пока чужая генная память, переделывая тело животного, возвращала его к жизни. Максим задремал.
Сновидение, которое он увидел, как никогда было бесформенно, бессмысленно. Таким же как и приснившееся ему существо, у которого не было ни формы, ни названия. Когда оно зашевелилось, то приобрело очертание тролля с блестящей черной шерстью. Что-то в нём было не так, какое-то несоответствие формы и размера, подчеркиваемое множеством пар глаз, глядящих совершенно индивидуально с разным выражением.
Неожиданно существо стало приближаться и рассыпалось на несколько фигурок разного облика, формы и размера, но одинаково покрытых блестящей чёрной шерстью. Будто это было коллективное существо, основой которого был такой же черный чешуйчатый змей с двумя головами. Черный огромный змей ворочался, открывая обе пасти, и чётко произнёс всего одну фразу:
— Ты не одинок.
Однако ужаса Максим не ощущал, он просто ждал, чем всё это закончится. Ещё окончательно не проснувшись, он стал анализировать, что вереница этих бесплотных призраков, невиданных прежде многомерных фигур, является не плодом его воображения, а отраженные подсознанием мутации кота, ощущаемые, как вязкий колышущийся мрак.
Вдруг в его сознание прокралось ощущение осторожного, робкого прикосновения к разуму. Это была первая попытка телепатического контакта с иной эмоциональной окраской, и Максиму почувствовалось страстное желание другого разума мысленного контакта.
Осознав первый мысленный расшифрованный образ и впитав его всем своим сознанием, Максим с содроганием понял, что это новое существо, его новый друг, его кот, «заговорил» с ним образами и терминами, заимствованными из его разума.
Этот стремительный поток взаимодействия двух разумов вошёл в необратимую стадию, и кот почувствовал жаркие удары человеческого разума всем своим новорожденным сознанием, погружаясь в пучину человеческого мировосприятия и начиная ощущать себя его частью. Под окалиной горячей человеческой души им ощущались острые, необычные чувства. Эти чувственные восприятия начинали формировать собственные эмоции у этого едва очнувшегося, юного кошачьего рассудка.
«Воистину, жизнь — это прежде всего сознание и ощущение самого себя, и она не должна обрываться вот так: внезапно, несправедливо и безвозвратно», — обрадовался Максим.
Сформировалось осознание, что теперь он должен окружить это существо чем-то значительно большим, чем просто заботой и борьбой за его жизнь. В этот момент Максим в душе буквально осознал себя его создателем. Это была победа. Победа разума над смертью, и Максим не брал под сомнение целесообразность своего поступка, это был его личный протест против смерти.
С недавнего времени ночной обход этой таинственной территории, населённой невиданными существами проводили эти двое: хозяин и его белый химерический кот, откликающейся на имя Ген, преданно и важно вышагивающий вслед за ним с гордо поднятым хвостом, ломая в душе Максима все запечатления, так омрачающие его существование.
Страница 4 из 4
