Фандом: Ориджиналы… Белый снег ровным покровом ложился на землю, укутывал одеялом деревья. Мягкие, пушистые снежинки быстро падали, и Марте отчего-то послышался их легкий шелест, похожий на осторожные шаги дедушки в прошлое Рождество…
Добавить в моё избранное
3 мин, 45 сек 9947
— Девчонки, смотрите — снег! — шепнула Лилиан, маленькая, нервная, болезненная. Она всегда остро чувствовала перемену погоды, однако снегу радовалась, как встрече с матерью.
Марта посмотрела в окно. Белый снег ровным покровом ложился на землю, укутывал одеялом деревья. Мягкие, пушистые снежинки быстро падали, и Марте отчего-то послышался их легкий шелест, похожий на осторожные шаги дедушки в прошлое Рождество. Все-таки ей повезло, что ее комната находится рядом с гостиной, где стоит елка.
Она обернулась на Хулио, сидевшего в окружении других мальчишек. Брат заметил ее и кивнул, указывая на окно. Марта улыбнулась и стала снова смотреть на доску. Она любила геометрию, но сейчас ей отчего-то хотелось не слушать урок, а глядеть в окно. Снег падал, падал, и через несколько минут жестяной подоконник покрылся сантиметровым слоем белой крупки.
Прозвенел звонок, и Марта, не обращая внимания на негромкий окрик учительницы, бросилась вон из класса. Фрау Кельберг была доброй женщиной, и девочка знала, что в последний день учебы выговора за нарушение дисциплины не будет. А вот снег мог растаять.
На лестнице ее догнали Лилиан и Рита, первая хулиганка, невнимательная, быстрая, живая. Ей не была интересна школа, она предпочитала непрерывно шалить. Поэтому, вероятно, их триумвират — тихая Лилиан, отличница Марта и шалунья Рита — был самым странным союзом.
— Кельберг в ярости, — удовлетворенно заметила Рита, нагоняя Марту. — Ты не записала даже домашнее задание, кто бы мог подумать! Можно представить, что мы в каменном веке живем. Неужели ты не позвонишь Грете, чтобы узнать домашку?
— Но убегать с урока в самом деле неправильно, — попыталась вступиться Лилиан, но Рита просто не заметила ее тихой фразы.
— Возьмем пальто, — предложила Марта, заходя в гардероб. — Я решила, что непременно должна сфотографировать свежий снег. Вы же мне поможете? Не бойтесь, нам ничего не будет. Скоро Рождество — все учителя просто обязаны быть добрыми и понимающими. Даже Грымза.
Грымзой, по традиции, называли директрису.
Было всего четыре часа, однако на улице уже стемнело. Девочки схватили пальтишки, кое-как застегнулись и помчались вниз по широкой, мраморной лестнице, надеясь застать нерастаявший снег. И их ожидания полностью оправдались.
Школа стояла на небольшом возвышении, и со двора был виден почти весь город. Засыпанная белым снегом, светящаяся то тут, то там желтыми огнями, под сиреневым небом, Вена была настоящей красавицей. Пустые в разгар рабочего дня, улочки сейчас кишели детьми с санками, взрослыми в торжественных нарядах. Традиционные рождественские двуколки, запряженные парой белых лошадей, весело развозили пассажиров.
На площади дети катались на коньках вокруг огромной, мохнатой ели, украшенной гарцующими пони. Прищурившись, Марта смогла разглядеть и Санта Клауса, развлекавшего маленьких конькобежцев. Вена кипела в лихорадочном ожидании Рождества и Нового года, и это настроение невольно передалось и девочкам.
— Давайте играть! — воскликнула Рита, швыряя вдруг в Лилиан пригоршню снега. Та ответила, и вскоре весь двор наполнился визгом, смехом и криками. Казалось, вся школа высыпала вдруг на улицу. Марта, отбиваясь от снарядов Риты, видела и учеников ее параллели, и совсем малышей. Даже выпускники присоединились к веселью. Конечно, звонка на последний урок никто не слышал.
— Давай сниму! — предложил запыхавшийся Хулио, подлетая к сестре. Та взглянула на него и согнулась от смеха: шапка съехала брату на лоб, куртка расстегнулась, в волосы набился снег. Мальчишка, поняв, над чем она хохочет, насупился и буркнул, беря телефон:
— Сама не лучше!
Марта хотела было ответить, но очередной меткий снаряд Риты угодил ей прямо в рот и заставил замолчать и забыть о Хулио. Тот лишь покачал головой, нажимая на значок камеры. Веселье продолжалось, а он должен был его заснять.
Телефон недовольно пиликнул, и Лидия вновь нацепила очки, пытаясь понять, чего же этот странный аппарат хочет. Женщина не раз говорила Эмилии, что ей не нужно настолько сложное устройство, но то и дело терпела поражение и была вынуждена смириться с сенсорным экраном.
Высветилось сообщение: «Марта отправила Вам новое видео». Слегка дрожащий палец никак не мог попасть в нужное место, и мессенджер открылся далеко не сразу, однако когда ее старания все же увенчались успехом, результат превзошел все ожидания.
Лидия видела все: и Марту, и ее подружек, и Вену, усыпанную снегом, и Хулио, воспользовавшегося в конце концов фронтальной камерой. Женщина, как и дети, любовалась родным белым покрывалом, громадной елкой. Она играла вместе с ними в снежки, вздрагивая от обжигающего прикосновения зимнего ветра. Она проваливалась вместе с ними в глубокие сугробы, чувствовала, как течет за шиворот струйка талого снега.
— Что смотрите? — спросила медсестра, ввозя в палату процедурный штатив и начиная разматывать провода.
Марта посмотрела в окно. Белый снег ровным покровом ложился на землю, укутывал одеялом деревья. Мягкие, пушистые снежинки быстро падали, и Марте отчего-то послышался их легкий шелест, похожий на осторожные шаги дедушки в прошлое Рождество. Все-таки ей повезло, что ее комната находится рядом с гостиной, где стоит елка.
Она обернулась на Хулио, сидевшего в окружении других мальчишек. Брат заметил ее и кивнул, указывая на окно. Марта улыбнулась и стала снова смотреть на доску. Она любила геометрию, но сейчас ей отчего-то хотелось не слушать урок, а глядеть в окно. Снег падал, падал, и через несколько минут жестяной подоконник покрылся сантиметровым слоем белой крупки.
Прозвенел звонок, и Марта, не обращая внимания на негромкий окрик учительницы, бросилась вон из класса. Фрау Кельберг была доброй женщиной, и девочка знала, что в последний день учебы выговора за нарушение дисциплины не будет. А вот снег мог растаять.
На лестнице ее догнали Лилиан и Рита, первая хулиганка, невнимательная, быстрая, живая. Ей не была интересна школа, она предпочитала непрерывно шалить. Поэтому, вероятно, их триумвират — тихая Лилиан, отличница Марта и шалунья Рита — был самым странным союзом.
— Кельберг в ярости, — удовлетворенно заметила Рита, нагоняя Марту. — Ты не записала даже домашнее задание, кто бы мог подумать! Можно представить, что мы в каменном веке живем. Неужели ты не позвонишь Грете, чтобы узнать домашку?
— Но убегать с урока в самом деле неправильно, — попыталась вступиться Лилиан, но Рита просто не заметила ее тихой фразы.
— Возьмем пальто, — предложила Марта, заходя в гардероб. — Я решила, что непременно должна сфотографировать свежий снег. Вы же мне поможете? Не бойтесь, нам ничего не будет. Скоро Рождество — все учителя просто обязаны быть добрыми и понимающими. Даже Грымза.
Грымзой, по традиции, называли директрису.
Было всего четыре часа, однако на улице уже стемнело. Девочки схватили пальтишки, кое-как застегнулись и помчались вниз по широкой, мраморной лестнице, надеясь застать нерастаявший снег. И их ожидания полностью оправдались.
Школа стояла на небольшом возвышении, и со двора был виден почти весь город. Засыпанная белым снегом, светящаяся то тут, то там желтыми огнями, под сиреневым небом, Вена была настоящей красавицей. Пустые в разгар рабочего дня, улочки сейчас кишели детьми с санками, взрослыми в торжественных нарядах. Традиционные рождественские двуколки, запряженные парой белых лошадей, весело развозили пассажиров.
На площади дети катались на коньках вокруг огромной, мохнатой ели, украшенной гарцующими пони. Прищурившись, Марта смогла разглядеть и Санта Клауса, развлекавшего маленьких конькобежцев. Вена кипела в лихорадочном ожидании Рождества и Нового года, и это настроение невольно передалось и девочкам.
— Давайте играть! — воскликнула Рита, швыряя вдруг в Лилиан пригоршню снега. Та ответила, и вскоре весь двор наполнился визгом, смехом и криками. Казалось, вся школа высыпала вдруг на улицу. Марта, отбиваясь от снарядов Риты, видела и учеников ее параллели, и совсем малышей. Даже выпускники присоединились к веселью. Конечно, звонка на последний урок никто не слышал.
— Давай сниму! — предложил запыхавшийся Хулио, подлетая к сестре. Та взглянула на него и согнулась от смеха: шапка съехала брату на лоб, куртка расстегнулась, в волосы набился снег. Мальчишка, поняв, над чем она хохочет, насупился и буркнул, беря телефон:
— Сама не лучше!
Марта хотела было ответить, но очередной меткий снаряд Риты угодил ей прямо в рот и заставил замолчать и забыть о Хулио. Тот лишь покачал головой, нажимая на значок камеры. Веселье продолжалось, а он должен был его заснять.
Телефон недовольно пиликнул, и Лидия вновь нацепила очки, пытаясь понять, чего же этот странный аппарат хочет. Женщина не раз говорила Эмилии, что ей не нужно настолько сложное устройство, но то и дело терпела поражение и была вынуждена смириться с сенсорным экраном.
Высветилось сообщение: «Марта отправила Вам новое видео». Слегка дрожащий палец никак не мог попасть в нужное место, и мессенджер открылся далеко не сразу, однако когда ее старания все же увенчались успехом, результат превзошел все ожидания.
Лидия видела все: и Марту, и ее подружек, и Вену, усыпанную снегом, и Хулио, воспользовавшегося в конце концов фронтальной камерой. Женщина, как и дети, любовалась родным белым покрывалом, громадной елкой. Она играла вместе с ними в снежки, вздрагивая от обжигающего прикосновения зимнего ветра. Она проваливалась вместе с ними в глубокие сугробы, чувствовала, как течет за шиворот струйка талого снега.
— Что смотрите? — спросила медсестра, ввозя в палату процедурный штатив и начиная разматывать провода.
Страница 1 из 2
