Чудовище Цеплин

А ещё был пирокрот, на которого охотились они с Арпадом, и двухголовый людоед. Она ещё о многих слышала, но никто из них не подходил для описания этого.

— Ты кто? — полушепотом спросила Нора, и голос её дрогнул.

— Я Донная Птаха. Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Охранник поднял тревогу, и когда он отошел от двери, в камере снова стало темно. По звукам Нора поняла, что Донная Птаха снова надела капюшон. Некоторое время они провели в тишине, а потом это стало невыносимо.

— Как ты сюда попала? — спросила Нора.

— Я не знаю. Сначала было темно, а потом стало немного светлее, и я услышала, как ты всхлипываешь.

От её слов и её голоса Норе снова захотелось заплакать, но она взяла себя в руки.

— Но как это произошло? И… Кто же ты?

— Я не знаю, — прогнусавила гостья. — Я Донная Птаха.

В коридоре послышались торопливые шаги нескольких людей. Вернулся охранник с подкреплением. Они открыли дверь, внутрь вошел один и осветил все углы, чтобы убедиться, что других нежданных посетителей нет.

— Ты, — ткнул он светящейся палкой в Птаху. — Сними капюшон и покажи руки, чтобы я их видел.

Пришелица подчинилась, охранники и Нора с удивлением увидели, что у неё четыре огромные мускулистые руки с длинными гибкими пальцами. Казалось, она могла бы раскрошить в объятьях всех трёх охранников, если бы захотела, и они это тоже поняли.

— Выходи.

— Я хочу остаться с ней, я не хочу быть одна…

— Твои желания мало кого волнуют, красотка. Выходи.

Птаха подчинилась, семеня к двери мелкими шажками. Нора слышала, как открылась дверь соседней камеры, как охранники велели Птахе войти туда, а потом переговаривались в коридоре, рассуждая, позвать ли охотника из гильдии прямо сейчас или подождать до утра.

— Эй, ты там? — послышался приглушённый расстоянием и двумя дверьми голос.

Нора догадывалась, что обращаются к ней, но отвечать не спешила. Она не понимала, что произошло, откуда взялось это странное существо, и что с ним — точнее, с ней, — будет дальше. Вдруг охотники сочтут её опасной и уничтожат? И хотя Арпад утверждал, что если монстр не агрессивен, его никто не трогает, Донную Птаху могли счесть опасной только за обстоятельства её появления.

— Ты там? Или ты ушла? — в противном скрипучем голосе послышались жалобные плаксивые нотки, и Нора, почувствовав, как подступают слёзы к её собственным глазам, сказала громко:

— Здесь я, куда я денусь…

— Заткнитесь там! — прорычал грубый мужской голос из одной из соседних камер.

Донная Птаха заплакала в голос, слушать это было невыносимо не только из-за жуткого звучания её голоса, но и из-за неподдельного горя в её интонациях. Другие заключённые проснулись, и стали грубо возмущаться, и Нора, изо всех сил перекрикивая их голоса, пыталась успокоить Птаху и уговорить потерпеть. Она боялась, что охранники могут навредить невесть откуда взявшемуся монстру, лишь бы навести порядок в доверенном им секторе казематов, но те, видимо, привыкли проявлять осторожность, и вскоре Птаха немного притихла. Нора не знала, уснула ли она, сама она до самого рассвета глаз не сомкнула. Она думала, не появится ли из тёмного угла кто-то ещё. Рассуждала о том, кем же может быть эта Птаха, и будет ли у неё возможность когда-нибудь это узнать.

Утром, когда ей принёсли завтрак, она спросила у охранника о гостье, но он ничего не знал. Сама Птаха молчала, лишь её негромкое ворчание послышалось, когда ей принесли еду. Ещё через некоторое время явился охотник из гильдии, а с ним — одна из счетоводов и два охранника. Они сначала пришли к Норе, расспросили её о ночном происшествии, потом направились к Донной Птахе, и довольно долго допытывали её. Потом они ушли, ничего не сказав, но вечером, незадолго до ужина, охранник спросил у Норы, не возражает ли она против соседства. Она удивилась, что её мнение что-то значит, и согласилась. Птаху вернули в её камеру, и теперь они могли разговаривать, не тревожа других заключенных.

— Так откуда ты взялась? — в очередной раз спросила Нора.

— Не знаю.

Казалось, Донная Птаха родилась вчера. Она ничего не знала о себе самой, но при этом неплохо была осведомлена об устройстве мира, об Ахаонге, гемофилах, драконах и других чудовищах. Нора подумала, что это что-то вроде амнезии, но саму Птаху её потеря памяти, кажется, ни капли не беспокоила. Иногда она замыкалась в себе и отказывалась разговаривать несколько часов, а потом сама возобновляла беседу.

Нора знала, что их кто-то подслушивает: раз или два она слышала осторожные шаги за дверью, которые были всё же недостаточно тихими. Но её это не беспокоило: что касалось Донной Птахи скрывать ей было нечего, она сама мало что понимала. Единственное, что её немного огорчало, это тот факт, что их знакомство вряд ли продлится долго. Несколько дней, неделя, может, месяц…