Фандом: Ориджиналы. Племя номадов Цеплин смело движется вглубь вулканической пустыни навстречу своей судьбе. Неизбежность то ли таится в глубоких ущельях впереди, то ли упрямо идёт по следу, создавая новых монстров.
Добавить в моё избранное
438 мин, 29 сек 10565
Но когда наступит её очередь, и Офли изучит все материалы по её делу, состоится суд, после которого она отправится…
Об этом Нора думать не хотела. Мысли о собственной судьбе вызывали у неё слёзы, а когда она начинала плакать, к ней присоединялась Птаха, и тогда Норе становилось ещё горше. У них с этой странной пришелицей установился какой-то странный контакт: они очень остро чувствовали друг друга. Иногда Норе казалось, что она просто сошла с ума, и Донная Птаха ей мерещится. Но охранники тоже её видели, она исправно съедала свою порцию еды, когда приносили, и казалась вполне реальной. Но у Норы всё равно были сомнения.
Она уже потеряла счёт дням, и ей казалось, что она всю жизнь проведёт в этой темнице, как вдруг однажды после завтрака за ней пришли двое охранников.
— На выход, — скомандовал один из них Норе.
— Не оставляй меня, я не хочу быть одна, — заныла Птаха.
— Ты тоже можешь пойти, — сказал ей охранник. — Только не делай глупостей.
— Куда мы идём? — дрожащим голосом спросила Нора.
— Тебя желает видеть верховный счетовод, госпожа Офли.
Нора задрожала от беспокойства, но продолжила идти. Может, у Офли появились к ней вопросы, а может, сразу будет суд. Нору держали в неведении, как будто это её не касалось, а может, это уже было частью положенного ей наказания за убийство Тои Игараси.
Они покинули подземелье, и серый дневной свет резанул по глазам. В вечном полумраке подземелий Нора почти забыла, на что похож настоящий день. Воздух показался ей горячим и сухим, даже кожу начало покалывать от света, хотя окна были залеплены снегом. Нора дышала полной грудью и у неё закружилась голова от избытка свежего воздуха, страха и нахлынувших эмоций. И она вдруг поняла, что если Птаха будет с ней рядом, она не сможет вести себя перед верховным счетоводом разумно. Она будет всё время плакать, жалея себя, но именно сейчас ей нужно собраться с силами и приготовиться к борьбе. Решение ещё не принято, и Нора должна привести все возможные доводы в свою пользу. Возможно, удастся договориться о другом способе возмещения — такое тоже бывало, ей Арпад рассказывал. Но для этого ей нужен трезвый разум и крепкий дух. А она совсем расклеилась в последние дни.
— Птаха, может, ты всё же подождешь меня внизу? — попросила Нора. — Я вернусь к тебе довольно скоро.
— Я не хочу быть одна… — прогнусавила та.
— Ты не будешь одна. Думай обо мне, как будто я рядом. Воображай, что мы разговариваем, а потом расскажешь мне, что я пропустила, ладно?
— Но я…
— Я не оставлю тебя одну, я обещаю, — от этих слов у Норы внутри что-то больно кольнуло, но у неё не было времени разбираться с этим. — Пожалуйста, подожди меня внизу, Птаха.
Та согласилась с явной неохотой, и Нору повели дальше наверх. С уходом Птахи страх усилился, но сил, хоть и незначительно, всё же прибавилось.
Её привели в большой светлый кабинет с длинным овальным столом. Во главе стола сидела госпожа Офли, на некотором расстоянии от неё — Арпад Фаркаш. По другую сторону от счетовода сидел Трог Маюц, и он жестом указал Норе место рядом с ним. Она не без труда отодвинула тяжёлый стул дрожащими руками и села. «Соберись. Немедленно, — приказала она себе. — Сейчас может решиться очень многое».
Напротив Офли расположился незнакомый Норе мужчина, на первый взгляд привлекательный — смуглый, стройный, с живым блеском в глазах. Но неравномерная седина в его длинных черных волосах делала его похожим на скунса.
— Мы ждем ещё одного человека, — пояснила Офли Норе. — И тогда мы начнём.
Нора кивнула, нервно потеребив кожаный браслет на левом запястье. Она заметила, что у Арпада браслета уже не было, его отпустили. Она была рада этому факту, значит, он не сильно пострадал от её действий. Она потёрла воспалённые глаза, окончательно привыкая к дневному свету. Серое небо за окном было очень светлым — значит, окно выходит на юго-восточную сторону. Странно было осознавать, что там, за плотными зимними облаками, прячется яркое солнце. Норе захотелось подойти к окну и выглянуть наружу — уже много дней она не была так близка к свободе. И одновременно так далека.
Отвернувшись от окна, Нора неожиданно встретилась взглядом с Арпадом. Он смотрел на неё уже некоторое время, и лицо его ничего не выражало. А потом, с таким же непроницаемым лицом, он ей подмигнул. Нора опустила взгляд, уставившись на полированное дерево стола; он не злится — хотя бы в этой части у неё от сердца отлегло.
Через несколько минут дверь в зал снова открылась, впуская ещё одного незнакомого Норе человека. Он замер чуть поодаль от стола, будто задумавшись о чём-то. Потом медленно приблизился, окинул присутствующих подозрительным взглядом, и снова задумался, словно решая, куда сесть. Он выбрал место между Норой и «скунсом», и это казалось странным решением — ведь рядом с Арпадом было полно свободного места, а теперь получалось, что большая часть присутствующих сгрудилась по одну сторону стола, — но никто ничего не сказал.
Об этом Нора думать не хотела. Мысли о собственной судьбе вызывали у неё слёзы, а когда она начинала плакать, к ней присоединялась Птаха, и тогда Норе становилось ещё горше. У них с этой странной пришелицей установился какой-то странный контакт: они очень остро чувствовали друг друга. Иногда Норе казалось, что она просто сошла с ума, и Донная Птаха ей мерещится. Но охранники тоже её видели, она исправно съедала свою порцию еды, когда приносили, и казалась вполне реальной. Но у Норы всё равно были сомнения.
Она уже потеряла счёт дням, и ей казалось, что она всю жизнь проведёт в этой темнице, как вдруг однажды после завтрака за ней пришли двое охранников.
— На выход, — скомандовал один из них Норе.
— Не оставляй меня, я не хочу быть одна, — заныла Птаха.
— Ты тоже можешь пойти, — сказал ей охранник. — Только не делай глупостей.
— Куда мы идём? — дрожащим голосом спросила Нора.
— Тебя желает видеть верховный счетовод, госпожа Офли.
Нора задрожала от беспокойства, но продолжила идти. Может, у Офли появились к ней вопросы, а может, сразу будет суд. Нору держали в неведении, как будто это её не касалось, а может, это уже было частью положенного ей наказания за убийство Тои Игараси.
Они покинули подземелье, и серый дневной свет резанул по глазам. В вечном полумраке подземелий Нора почти забыла, на что похож настоящий день. Воздух показался ей горячим и сухим, даже кожу начало покалывать от света, хотя окна были залеплены снегом. Нора дышала полной грудью и у неё закружилась голова от избытка свежего воздуха, страха и нахлынувших эмоций. И она вдруг поняла, что если Птаха будет с ней рядом, она не сможет вести себя перед верховным счетоводом разумно. Она будет всё время плакать, жалея себя, но именно сейчас ей нужно собраться с силами и приготовиться к борьбе. Решение ещё не принято, и Нора должна привести все возможные доводы в свою пользу. Возможно, удастся договориться о другом способе возмещения — такое тоже бывало, ей Арпад рассказывал. Но для этого ей нужен трезвый разум и крепкий дух. А она совсем расклеилась в последние дни.
— Птаха, может, ты всё же подождешь меня внизу? — попросила Нора. — Я вернусь к тебе довольно скоро.
— Я не хочу быть одна… — прогнусавила та.
— Ты не будешь одна. Думай обо мне, как будто я рядом. Воображай, что мы разговариваем, а потом расскажешь мне, что я пропустила, ладно?
— Но я…
— Я не оставлю тебя одну, я обещаю, — от этих слов у Норы внутри что-то больно кольнуло, но у неё не было времени разбираться с этим. — Пожалуйста, подожди меня внизу, Птаха.
Та согласилась с явной неохотой, и Нору повели дальше наверх. С уходом Птахи страх усилился, но сил, хоть и незначительно, всё же прибавилось.
Её привели в большой светлый кабинет с длинным овальным столом. Во главе стола сидела госпожа Офли, на некотором расстоянии от неё — Арпад Фаркаш. По другую сторону от счетовода сидел Трог Маюц, и он жестом указал Норе место рядом с ним. Она не без труда отодвинула тяжёлый стул дрожащими руками и села. «Соберись. Немедленно, — приказала она себе. — Сейчас может решиться очень многое».
Напротив Офли расположился незнакомый Норе мужчина, на первый взгляд привлекательный — смуглый, стройный, с живым блеском в глазах. Но неравномерная седина в его длинных черных волосах делала его похожим на скунса.
— Мы ждем ещё одного человека, — пояснила Офли Норе. — И тогда мы начнём.
Нора кивнула, нервно потеребив кожаный браслет на левом запястье. Она заметила, что у Арпада браслета уже не было, его отпустили. Она была рада этому факту, значит, он не сильно пострадал от её действий. Она потёрла воспалённые глаза, окончательно привыкая к дневному свету. Серое небо за окном было очень светлым — значит, окно выходит на юго-восточную сторону. Странно было осознавать, что там, за плотными зимними облаками, прячется яркое солнце. Норе захотелось подойти к окну и выглянуть наружу — уже много дней она не была так близка к свободе. И одновременно так далека.
Отвернувшись от окна, Нора неожиданно встретилась взглядом с Арпадом. Он смотрел на неё уже некоторое время, и лицо его ничего не выражало. А потом, с таким же непроницаемым лицом, он ей подмигнул. Нора опустила взгляд, уставившись на полированное дерево стола; он не злится — хотя бы в этой части у неё от сердца отлегло.
Через несколько минут дверь в зал снова открылась, впуская ещё одного незнакомого Норе человека. Он замер чуть поодаль от стола, будто задумавшись о чём-то. Потом медленно приблизился, окинул присутствующих подозрительным взглядом, и снова задумался, словно решая, куда сесть. Он выбрал место между Норой и «скунсом», и это казалось странным решением — ведь рядом с Арпадом было полно свободного места, а теперь получалось, что большая часть присутствующих сгрудилась по одну сторону стола, — но никто ничего не сказал.
Страница 115 из 120
