Фандом: Ориджиналы. Племя номадов Цеплин смело движется вглубь вулканической пустыни навстречу своей судьбе. Неизбежность то ли таится в глубоких ущельях впереди, то ли упрямо идёт по следу, создавая новых монстров.
Добавить в моё избранное
438 мин, 29 сек 10453
— Йерне? Какого черта тебе здесь надо?
— Ты, ничтожный трус и похотливый жеребец! Сколько лет я наблюдала за тобой, искала твои слабые места… И вот я здесь! Знаешь, что ты сделал с моей семьей?! И что я за это сделаю с твоей?!
— Гм-хм, — довольно громко прокашлялся главный старейшина, выходя из-за спин первого ряда мужчин. — Могу я вмешаться в вашу идиллию?
Йерне замерла удивлённо, будто не ожидала, что кто-то может вот так бестактно прервать долгожданный момент её триумфа. Она поглядела на старейшину со злостью и раздражением, а потом небрежно повернулась к людям, стоящим за её спиной и мягким музыкальным голосом произнесла:
— Лисия, милая, не окажешь любезность?
Никто не понял, к кому она обращалась, но Йерне вновь направилась к Ирвину, а старейшина больше ни слова ей не сказал. Он стоял, не шевелясь и ничего не предпринимая, а потом медленно, как будто бы безвольно, начал приближаться к неровному строю прибывших. Не было похоже, что он собирался сражаться или о чем-то говорить. По рядам племени пронёсся тихий ропот, и многие, как и Нора, начали пятиться, готовясь к бегству.
— Не стоит так делать! — громко сказала Йерне, заметив движение. — Друзья мои, действуем по плану!
Хвостик взвизгнула и рванулась вперед так резко, что Нора не сумела ее удержать. А в следующую секунду она почувствовала странную лёгкость во всём теле, прилив радости и воодушевления… как в тот весенний день на фестивале, когда красавчик Денни Пенн из племени Адвента позвал ее танцевать, а потом прикоснулся губами к губам, так нежно, так прекрасно… А потом отец запер её в вагончике, и Нора плакала от того, что её лишили волшебного момента, а потом мама пришла, чтобы утешить её…
«Мама исчезла, наверняка её вот так же заманили, как сейчас меня, — подумала Нора, чувствуя, что ноги несут её против воли вперед. — И что с ней стало, я не знаю. Скорее всего, она погибла… И Майя тоже»,
Эта мысль вдруг сделала прекрасный миг невыносимым. Нора почувствовала боль и такую жуткую ярость, как никогда в жизни. Она едва могла контролировать себя, чтобы не разорвать первого попавшегося, но каким-то странным инстинктивным шестым чувством она ощущала, где находится настоящая и самая правильная мишень для её ненависти. Там, среди незваных гостей, был он: высокий и худой, с длинными седыми волосами и черными глазами, прекрасный внешне, но уродливый по сути, пытался поработить её, лишить воли. Но она чувствовала теперь всю его сущность: гнилую и враждебную, и достойную скорейшей смерти. Нора рванулась вперёд, желая причинить боль своему врагу, и она знала, что он слаб и не выдержит даже слабейшего удара. В ней бурлила злость и желание навредить. И ничего страшного, что у неё нет оружия, она могла и без него, энергии в ней достаточно…
Последняя мысль заставила Нору замедлиться. Была какая-то причина, по которой она не могла броситься в бой, кто-то запрещал ей… Взгляд сам собой сместился вправо, будто ища подсказки…
— Папа! — закричала она. — ПАПА!
А глаза её уже разыскивали в толпе другого, кого она потеряла.
— Даб!
Он медленно брёл на гипнотический зов, не осознавая ничего вокруг, как и все остальные. Позже Нора думала, что не должна была привлекать к себе внимание, нужно было действовать как-то иначе, более тонко, более хитро… Но ярость была сильнее страха и осторожности, и она рванула к Дабу, крепко схватила его за запястье и потащила к вагончику, в котором лежали их припасы, расталкивая бестолковых соплеменников на пути. Брат сопротивлялся, но вяло, безвольно, и, хоть и замедлял её движение, но всё же не мог погасить адреналиновый взрыв в её крови. Краем глаза Нора замечала, что некоторые из тех, кого она толкнула, тоже приходили в себя и начинали сопротивляться, кое-кто не мог взять под контроль свою ярость и бросался на обидчиков. Должно быть, только общий переполох и суета спасли Нору — обернувшись, она обнаружила, что тот самый, беловолосый с черными глазами, преследует её.
— Двигай, Даб, шевелись же!
Он уже не сопротивлялся, но и не прилагал усилий, чтобы помочь Норе. Ей пришлось рискнуть и отпустить его руку, буквально на несколько секунд, чтобы запрыгнуть в вагончик, взять котомки и снова выбежать. Ноша была тяжёлой, Даб не был ей помощником, но Нора не задумывалась о том, на сколько хватит её энергии, как долго она продержится.
— Бежим!
Они были уже почти готовы спуститься по крутому склону с Плешивого Горба, но кроме них было множество убегающих из лагеря. Чужаки пытались им помешать, преградить путь, снова установить свой контроль над сознанием… Но, похоже, те, кто сумел освободиться однажды, больше не мог быть порабощён.
— Нора! — это был отец, даже с паническими нотками его голос был узнаваем.
— Мы здесь!
Она обернулась лишь на мгновение, чтобы удостовериться, что отец услышал, и не будет искать её в перевёрнутом с ног на голову лагере посреди враждебных чужаков.
— Ты, ничтожный трус и похотливый жеребец! Сколько лет я наблюдала за тобой, искала твои слабые места… И вот я здесь! Знаешь, что ты сделал с моей семьей?! И что я за это сделаю с твоей?!
— Гм-хм, — довольно громко прокашлялся главный старейшина, выходя из-за спин первого ряда мужчин. — Могу я вмешаться в вашу идиллию?
Йерне замерла удивлённо, будто не ожидала, что кто-то может вот так бестактно прервать долгожданный момент её триумфа. Она поглядела на старейшину со злостью и раздражением, а потом небрежно повернулась к людям, стоящим за её спиной и мягким музыкальным голосом произнесла:
— Лисия, милая, не окажешь любезность?
Никто не понял, к кому она обращалась, но Йерне вновь направилась к Ирвину, а старейшина больше ни слова ей не сказал. Он стоял, не шевелясь и ничего не предпринимая, а потом медленно, как будто бы безвольно, начал приближаться к неровному строю прибывших. Не было похоже, что он собирался сражаться или о чем-то говорить. По рядам племени пронёсся тихий ропот, и многие, как и Нора, начали пятиться, готовясь к бегству.
— Не стоит так делать! — громко сказала Йерне, заметив движение. — Друзья мои, действуем по плану!
Хвостик взвизгнула и рванулась вперед так резко, что Нора не сумела ее удержать. А в следующую секунду она почувствовала странную лёгкость во всём теле, прилив радости и воодушевления… как в тот весенний день на фестивале, когда красавчик Денни Пенн из племени Адвента позвал ее танцевать, а потом прикоснулся губами к губам, так нежно, так прекрасно… А потом отец запер её в вагончике, и Нора плакала от того, что её лишили волшебного момента, а потом мама пришла, чтобы утешить её…
«Мама исчезла, наверняка её вот так же заманили, как сейчас меня, — подумала Нора, чувствуя, что ноги несут её против воли вперед. — И что с ней стало, я не знаю. Скорее всего, она погибла… И Майя тоже»,
Эта мысль вдруг сделала прекрасный миг невыносимым. Нора почувствовала боль и такую жуткую ярость, как никогда в жизни. Она едва могла контролировать себя, чтобы не разорвать первого попавшегося, но каким-то странным инстинктивным шестым чувством она ощущала, где находится настоящая и самая правильная мишень для её ненависти. Там, среди незваных гостей, был он: высокий и худой, с длинными седыми волосами и черными глазами, прекрасный внешне, но уродливый по сути, пытался поработить её, лишить воли. Но она чувствовала теперь всю его сущность: гнилую и враждебную, и достойную скорейшей смерти. Нора рванулась вперёд, желая причинить боль своему врагу, и она знала, что он слаб и не выдержит даже слабейшего удара. В ней бурлила злость и желание навредить. И ничего страшного, что у неё нет оружия, она могла и без него, энергии в ней достаточно…
Последняя мысль заставила Нору замедлиться. Была какая-то причина, по которой она не могла броситься в бой, кто-то запрещал ей… Взгляд сам собой сместился вправо, будто ища подсказки…
— Папа! — закричала она. — ПАПА!
А глаза её уже разыскивали в толпе другого, кого она потеряла.
— Даб!
Он медленно брёл на гипнотический зов, не осознавая ничего вокруг, как и все остальные. Позже Нора думала, что не должна была привлекать к себе внимание, нужно было действовать как-то иначе, более тонко, более хитро… Но ярость была сильнее страха и осторожности, и она рванула к Дабу, крепко схватила его за запястье и потащила к вагончику, в котором лежали их припасы, расталкивая бестолковых соплеменников на пути. Брат сопротивлялся, но вяло, безвольно, и, хоть и замедлял её движение, но всё же не мог погасить адреналиновый взрыв в её крови. Краем глаза Нора замечала, что некоторые из тех, кого она толкнула, тоже приходили в себя и начинали сопротивляться, кое-кто не мог взять под контроль свою ярость и бросался на обидчиков. Должно быть, только общий переполох и суета спасли Нору — обернувшись, она обнаружила, что тот самый, беловолосый с черными глазами, преследует её.
— Двигай, Даб, шевелись же!
Он уже не сопротивлялся, но и не прилагал усилий, чтобы помочь Норе. Ей пришлось рискнуть и отпустить его руку, буквально на несколько секунд, чтобы запрыгнуть в вагончик, взять котомки и снова выбежать. Ноша была тяжёлой, Даб не был ей помощником, но Нора не задумывалась о том, на сколько хватит её энергии, как долго она продержится.
— Бежим!
Они были уже почти готовы спуститься по крутому склону с Плешивого Горба, но кроме них было множество убегающих из лагеря. Чужаки пытались им помешать, преградить путь, снова установить свой контроль над сознанием… Но, похоже, те, кто сумел освободиться однажды, больше не мог быть порабощён.
— Нора! — это был отец, даже с паническими нотками его голос был узнаваем.
— Мы здесь!
Она обернулась лишь на мгновение, чтобы удостовериться, что отец услышал, и не будет искать её в перевёрнутом с ног на голову лагере посреди враждебных чужаков.
Страница 15 из 120
