Фандом: Ориджиналы. Племя номадов Цеплин смело движется вглубь вулканической пустыни навстречу своей судьбе. Неизбежность то ли таится в глубоких ущельях впереди, то ли упрямо идёт по следу, создавая новых монстров.
Добавить в моё избранное
438 мин, 29 сек 10477
То, что будет потом, может и не наступить; будущее туманно и неправдоподобно, в отличие от того, что происходит здесь и сейчас. Многое может измениться… Вдруг небо рухнет на них через минуту? Или начнется извержение, и они никогда не вернутся в Ахаонг, как несчастные Цеплин?
«Будь у тебя выбор, Арпад, каким бы он был: легко и быстро умереть сейчас или медленно и мучительно потом?» — спросил он у самого себя.
Стоит ли то, что находится между «сейчас» и«потом» тех мучений, которые предстоит пережить? Вот он, пожалуй, тот самый вопрос. Что ты можешь сделать, что можешь изменить, как можешь добавить смысла и содержания в жизнь, чтобы оно того стоило? Если эти две дурочки совершают ошибку, кто и как эту ошибку может исправить?
Арпад тяжело поднялся и начал расчищать место для отдыха. С запозданием он подумал, что в лагере Цеплин не только их повозка, но и возможные дрова — охотники вполне могли сегодня позволить себе горячий ужин. Поэтому он оставил женщин заниматься своим делом, а сам направился обратно к гранитной скале.
По мере приближения к Диффоуку воздух становился всё свежее: за две недели, что их не было, в Ахаонг пришла полноценная зима. Сейчас команда двигалась медленнее — телега стала тяжелее за счёт Чуда и её вещей, и толкать по неровной поверхности приходилось по двое, а то и всем вместе.
Чудо начала медленно приходить в себя — раньше, чем предсказал Арпад, всего через пять дней. Она ещё не очухалась окончательно, да и не проснулась сполна: лишь приоткрыла глаза и лежала, пустым взглядом уставившись в пространство, а потом снова закрыла их. Так повторялось несколько раз, Урд пыталась с ней заговорить, но безуспешно: девчонка то ли не понимала обращённой к ней речи, то ли не могла ответить.
Ещё через два дня её взгляд стал более осознанным, она наблюдала за охотниками и пыталась пошевелиться, хотя явно не поняла, что ей мешают путы. Члены команды настороженно ждали момента, когда она окончательно придёт в себя: вот тогда и станет ясно, были ли достаточными их меры предосторожности.
На третий день она попыталась подняться, а когда ей это не удалось — стала озадаченно рассматривать узлы, которыми были связаны её руки и ноги, словно не могла понять, что это такое. Пагрин велел остановиться, а Урд приблизилась к повозке.
— Эй, привет! Ты меня понимаешь?
Девчонка вздрогнула и начала нервно озираться по сторонам — такое количество людей вокруг её явно пугало. Она задержала взгляд на Пагрине, а потом поглядела на его левую руку — она уже начала заживать, отек спал, хотя функционировали пальцы ещё не слишком хорошо. Остальные члены команды ничем её не заинтересовали, и она начала осматривать вещи в повозке, где сразу заметила свои доспехи. Но её интересовало что-то другое, и она, неуклюже трепыхаясь, разворотила кучу, пока не обнаружила собачий череп на кожаном шнурке. Она прижала к себе это странное ожерелье, ласково поглаживая белый собачий череп. После этого девчонка подозрительно покосилась на Фирмина, но так ничего и не сказала.
— Ты слышишь меня? — ещё раз попробовала Урд. — Как тебя зовут?
Охотники переглянулись. Не может ли такого быть, что девчонка на самом деле дикая? Порождение вулкана в человеческом облике… видела ли она когда-нибудь ранее людей так близко?
Ещё несколько попыток вызвать девчонку на контакт не увенчались успехом. Сольвейг, отпивая воду из фляги, поймала жадный взгляд и предложила Чуду воды. Та едва заметно кивнула, ни на кого ни глядя, и ей позволили утолить жажду. Что ж, по крайней мере, потребности у неё были человеческие.
До вечера диалог так и не завязался.
Ночью Апрад проснулся от какого-то странного хруста. Он приподнялся на спальном мешке, огляделся — чуть поодаль кралась прочь Чудовище Цеплин. Она неосторожно наступила на тонкую лавовую корку. Арпад ткнул в бок Фирмина, а тот разбудил остальных. Несколько минут они наблюдали за девчонкой, пытаясь сообразить, как она освободилась. Впрочем, при наличии минимального интеллекта и большого желания в этом вряд ли было что-то сложное: её руки, чтобы не нарушать кровообращение, они связали спереди, а на ногах, хоть они и были связаны хорошо, узлы вполне могли ослабнуть — их не проверяли с самого первого дня.
— Эй, далеко собралась?
Девчонка вздрогнула и припустила бегом, причем её скорость была неожиданно большой. Впрочем, её замедляли всё ещё связанные руки, и Фирмин, обратившись, без труда её догнал и повалил на землю. Подоспели остальные, вернули девчонку в повозку и снова связали — теперь уже более надёжно. Её руки оказались за спиной, а между узлами на запястьях и лодыжках привязали сухую ветку — во избежание новых попыток бегства.
Укладываясь и возобновляя прерванный сон, Арпад думал о том, что в человеке, каким бы он ни был, всё-таки очень сильна жажда жизни и свободы. Чудо сопротивлялась так неистово, так отчаянно… Жаль, что она не захотела — или не смогла?
«Будь у тебя выбор, Арпад, каким бы он был: легко и быстро умереть сейчас или медленно и мучительно потом?» — спросил он у самого себя.
Стоит ли то, что находится между «сейчас» и«потом» тех мучений, которые предстоит пережить? Вот он, пожалуй, тот самый вопрос. Что ты можешь сделать, что можешь изменить, как можешь добавить смысла и содержания в жизнь, чтобы оно того стоило? Если эти две дурочки совершают ошибку, кто и как эту ошибку может исправить?
Арпад тяжело поднялся и начал расчищать место для отдыха. С запозданием он подумал, что в лагере Цеплин не только их повозка, но и возможные дрова — охотники вполне могли сегодня позволить себе горячий ужин. Поэтому он оставил женщин заниматься своим делом, а сам направился обратно к гранитной скале.
По мере приближения к Диффоуку воздух становился всё свежее: за две недели, что их не было, в Ахаонг пришла полноценная зима. Сейчас команда двигалась медленнее — телега стала тяжелее за счёт Чуда и её вещей, и толкать по неровной поверхности приходилось по двое, а то и всем вместе.
Чудо начала медленно приходить в себя — раньше, чем предсказал Арпад, всего через пять дней. Она ещё не очухалась окончательно, да и не проснулась сполна: лишь приоткрыла глаза и лежала, пустым взглядом уставившись в пространство, а потом снова закрыла их. Так повторялось несколько раз, Урд пыталась с ней заговорить, но безуспешно: девчонка то ли не понимала обращённой к ней речи, то ли не могла ответить.
Ещё через два дня её взгляд стал более осознанным, она наблюдала за охотниками и пыталась пошевелиться, хотя явно не поняла, что ей мешают путы. Члены команды настороженно ждали момента, когда она окончательно придёт в себя: вот тогда и станет ясно, были ли достаточными их меры предосторожности.
На третий день она попыталась подняться, а когда ей это не удалось — стала озадаченно рассматривать узлы, которыми были связаны её руки и ноги, словно не могла понять, что это такое. Пагрин велел остановиться, а Урд приблизилась к повозке.
— Эй, привет! Ты меня понимаешь?
Девчонка вздрогнула и начала нервно озираться по сторонам — такое количество людей вокруг её явно пугало. Она задержала взгляд на Пагрине, а потом поглядела на его левую руку — она уже начала заживать, отек спал, хотя функционировали пальцы ещё не слишком хорошо. Остальные члены команды ничем её не заинтересовали, и она начала осматривать вещи в повозке, где сразу заметила свои доспехи. Но её интересовало что-то другое, и она, неуклюже трепыхаясь, разворотила кучу, пока не обнаружила собачий череп на кожаном шнурке. Она прижала к себе это странное ожерелье, ласково поглаживая белый собачий череп. После этого девчонка подозрительно покосилась на Фирмина, но так ничего и не сказала.
— Ты слышишь меня? — ещё раз попробовала Урд. — Как тебя зовут?
Охотники переглянулись. Не может ли такого быть, что девчонка на самом деле дикая? Порождение вулкана в человеческом облике… видела ли она когда-нибудь ранее людей так близко?
Ещё несколько попыток вызвать девчонку на контакт не увенчались успехом. Сольвейг, отпивая воду из фляги, поймала жадный взгляд и предложила Чуду воды. Та едва заметно кивнула, ни на кого ни глядя, и ей позволили утолить жажду. Что ж, по крайней мере, потребности у неё были человеческие.
До вечера диалог так и не завязался.
Ночью Апрад проснулся от какого-то странного хруста. Он приподнялся на спальном мешке, огляделся — чуть поодаль кралась прочь Чудовище Цеплин. Она неосторожно наступила на тонкую лавовую корку. Арпад ткнул в бок Фирмина, а тот разбудил остальных. Несколько минут они наблюдали за девчонкой, пытаясь сообразить, как она освободилась. Впрочем, при наличии минимального интеллекта и большого желания в этом вряд ли было что-то сложное: её руки, чтобы не нарушать кровообращение, они связали спереди, а на ногах, хоть они и были связаны хорошо, узлы вполне могли ослабнуть — их не проверяли с самого первого дня.
— Эй, далеко собралась?
Девчонка вздрогнула и припустила бегом, причем её скорость была неожиданно большой. Впрочем, её замедляли всё ещё связанные руки, и Фирмин, обратившись, без труда её догнал и повалил на землю. Подоспели остальные, вернули девчонку в повозку и снова связали — теперь уже более надёжно. Её руки оказались за спиной, а между узлами на запястьях и лодыжках привязали сухую ветку — во избежание новых попыток бегства.
Укладываясь и возобновляя прерванный сон, Арпад думал о том, что в человеке, каким бы он ни был, всё-таки очень сильна жажда жизни и свободы. Чудо сопротивлялась так неистово, так отчаянно… Жаль, что она не захотела — или не смогла?
Страница 39 из 120
