Чудовище Цеплин

Провожатый остановился перед большой дверью, но внутрь не вошёл, а лишь жестом и с лёгким поклоном предложил Арпаду проходить. Замешкавшись лишь на несколько мгновений, он шагнул внутрь. Дверь за ним закрылась.

Это была всего лишь большая комната, но почему-то хотелось назвать её залом. Внутри не было почти ничего — ни столов, ни стульев, ни штор на высоких окнах… Лишь два больших кресла из чёртова чёрного мрамора, расположенные друг напротив друга. И одно из них было занято.

Сердце Арпада дрогнуло, хотя он сам не понял отчего: от беспокойства или оказанной ему чести. Он машинально опустился на одно колено и опустил голову, в которой не осталось ни одной мысли, кроме одной: «Я общаюсь с верховной жрицей счетоводов в первый раз в жизни!»

— Госпожа Офли, — сказал он, не без труда совладав с голосом.

— Арпад Фаркаш-Бор, — негромко сказала она. — Пожалуйста, присаживайся напротив.

Он был поражён, насколько обычной она выглядела. Он сам не знал, чего ожидал — точнее, совсем не ожидал увидеть сегодня верховного счетовода! Но это была женщина, возможно, чуть младше него, а может, и нет, с открытым лицом, немного грустными глазами. Прямые русые волосы спускались чуть ниже плеч, изысканной причёской она явно не заморачивалась. Простое платье — элегантное, без изысков. Но при всём при этом он не назвал бы её заурядной. Впрочем, он никак не мог сообразить, что же в ней было особенного, кроме того, кем она является.

Арпад занял свободное кресло, изо всех сил стараясь вести себя естественно. Не будет же он робеть и блеять, как идиот, хотя Офли наверняка привыкла к такому поведению окружающих.

— Чем обязан такой чести, госпожа? — спросил он ровным голосом.

Она смотрела ему в глаза, чуть наклонив голову. Серо-зелёные, проницательные, но не буравили, проникая в мозг, а просто наблюдали. Как будто в них застыл бесконечный вопрос. Вот только какой?

— У тебя репутация честного человека, Арпад Фаркаш, но ты им не являешься, — сказала она, и это был не вопрос, но Арпаду почему-то захотелось ответить.

— Смотря кто и что подразумевает под честью, — сказал он. — У меня есть принципы, и я их не предаю. Иногда они не сходятся с традиционной моралью, и тогда я действую на своё усмотрение.

— Вот уж точно, — сказала Офли и едва заметно прищурилась. — На одной чаше весов — жизнь трусливого ребёнка с тёмными задатками. На другой — риск выпустить в город стаю опасных демонов, которые могут убить десятки и сотни людей, нанести разрушения и посеять хаос. И какой выбор делаешь ты?

Арпад почувствовал, как где-то в районе желудка у него что-то зашевелилось — холодное, слизкое, наверное, чёрное…

— Это весы с тремя чашами, а возможно, даже больше, — твёрдо ответил он, ни на секунду не подпуская к себе сомнения. Насколько было бы проще сделать всё по инструкции, как предлагал Агил! Но он бы возненавидел себя после этого.

— Не сердись, — попросила счетовод. — Я не упрекаю тебя, ведь всё закончилось благополучно. Я просто хочу, чтобы ты кое-что понял.

Арпад не ответил, лишь опустил взгляд. Это не было слабостью, а лишь признанием её власти, но когда он снова посмотрел в лицо Офли, она и сама уже смотрела в окно.

— Я навела о тебе справки, Арпад Фаркаш, очень подробные справки. Ты теперь уже трижды погружался в тёмный мир и трижды возвращался. Но знаешь ли ты, чем этот твой раз отличался от предыдущих? Чем страх отличается от других тёмных чувств?

Арпад нахмурился. Ну, чувства себе и чувства. Он никогда не задумывался об этом всерьёз, хотя они с Фирмином, когда напивались, иногда начинали вести философские диспуты, которые заканчивались распитием очередного кувшина вина.

— Твоя злость утихнет, если ты унизишь врага. Твоя печаль уменьшится, если появится новая радость. Но от страха ты избавиться не сможешь никогда. Ты обретёшь иллюзию безопасности, если наденешь броню; ты защитишь свой разум самообманом. Но за ширмой, в глубине, страх останется навсегда. Мы не потому убивали вызвавших рызеду, что их смерть закрыла бы разрыв. А потому что они в любой момент могут вызвать новую.

Арпад собирался уже выругаться самым непристойным образом, но сдержался. Здесь, в этих стенах, перед верховной жрицей бога Олд, похабная брань была бы особо неуместной.

— В поместье Руру теперь живут два наших служителя. Они будут наблюдать за ребёнком, воспитывать в нём храбрость, а когда он подрастёт — его научат контролировать свои импульсы, чтобы он даже случайно не открыл новый разрыв. Впрочем, малыш видел, как монстр умер, и теперь боится не так сильно. К несчастью, он видел тебя, вывалившегося из разрыва и пытавшегося на него напасть. Но ты, даже заляпанный тьмой, видимо, не так страшен, как демон из разрыва.

Арпад старался дышать ровно и ничем себя не выдать. Он ничего этого не помнил, и даже не удосужился расспросить Лесета о подробностях, настолько мучительно это было в тот день.