Фандом: Ориджиналы. Племя номадов Цеплин смело движется вглубь вулканической пустыни навстречу своей судьбе. Неизбежность то ли таится в глубоких ущельях впереди, то ли упрямо идёт по следу, создавая новых монстров.
Добавить в моё избранное
438 мин, 29 сек 10446
Но, с другой стороны, она понимала, что отец заботится о ней. И ужасное беспокойство о её безопасности делает его претензии неразумными. Что ж, с такими мыслями подчиняться нерациональным требованиям немного проще.
— Да, отец, еще раз прости меня. Впредь я обещаю быть более осторожной.
Несколько секунд он молчал. Нора боялась поднять взгляд, но ей казалось, что отец всё же сменил гнев на милость. Наконец, он произнёс, и его голос был уже почти спокойным:
— Твоя глупая собака забилась под вагончик, пойди и успокой её. Если уж ей придётся выживать с нами в пустыне, пусть хотя бы ведёт себя спокойно. Будет беситься — забью, так ей и передай.
Нора с трудом сглотнула ком в горле и нетерпеливо затопталась на месте. Она не понимала, почему Хвостик так странно себя ведёт в последнее время. Скорее всего, это пустыня так на неё влияет, но почему она тогда отказалась бежать обратно в лес? Раньше у неё никогда с этим не было проблем.
— Да, отец, я буду следить за ней. Но я прошу тебя о снисхождении, Хвостик нужно время, чтобы привыкнуть к пустыне.
— Ступай, — сказал Баэл и скрестил руки на груди. — Я буду наблюдать за ней. И за тобой тоже.
Нора робко кивнула и покинула вагончик. Лицо её горело, а пальцы мелко дрожали. Она очень не любила вызывать недовольство отца.
Она сразу же заглянула под вагончик — Хвостик была там. Она лежала возле колеса, сложив лапы и поджав хвост, и смотрела на Нору печально и насторожено.
— Вылезай оттуда, — сказала Нора и похлопала себя по колену, привлекая внимание собаки. — Давай же, упрямица, иди сюда, я приведу тебя в порядок.
Медленно и недоверчиво, Хвостик приблизилась, то и дело озираясь по сторонам и готовая вновь спрятаться. На ее боку было видно несколько небольших ссадин от камней, которыми Тодорон и Пада пытались ее отогнать.
— Ну ладно тебе, не сердись, — мягко сказала Нора, опускаясь на землю рядом с собакой и ласково перебирая шерсть на ее шее. — Надеюсь, ты не пожалеешь, что осталась.
В знак примирения Хвостик положила голову Норе на плечо и тихонько фыркнула.
Она успокоилась на некоторое время, но не отходила от Норы ни на шаг, наблюдая буквально за каждым её движением. Под вечер Нора прошлась по лагерю, собирая мясные объедки, в надежде, что на сытый желудок Хвостик будет вести себя смирно. Вечером она позволила собаке войти в вагончик, хотя в тёплую погоду она обычно ночевала снаружи. Но стоило Норе задремать, как снова началось…
— Тише, Хвостик, прекрати немедленно!
Та выла, скулила и рычала, мечась по тесному вагончику, то ли желая выбежать, то ли ища, куда спрятаться. Майя и Даб проснулись и недовольно заворчали. Нора безуспешно пыталась заставить собаку замереть и успокоиться, но та вырывалась и снова начинала суетиться. Снаружи послышались тяжелые шаги.
— Что происходит?
В вагончик вошел отец, Майя и Даб тотчас же притихли, Нора метнулась к Хвостику, надеясь утихомирить её и спасти от самого плохого.
— Взбесилась? — грозно спросил Баэл, шагнув к собаке и наклонившись над ней. Теперь, казалось, Хвостик и сама поняла, что натворила, но рычать не перестала. Странно, она, казалось, чего-то боялась, и это что-то, вопреки здравому смыслу, не было отцом Норы, хотя именно от него сейчас исходила главная угроза.
— Пожалуйста, отец, не тронь, — взмолилась Нора, и, наконец, сумела ухватить собаку за шкирку и несколько раз хлопнула её ладонью по спине. — Прекрати, Хвостик, немедленно! Угомонись, а ну! Цыц!
Какое-то из отчаянных увещеваний подействовало, и Хвостик, наконец, заметила свою хозяйку. Она жалобно заскулила и припала к деревянному полу, всё ещё косясь на вход.
— Что с ней? — строго спросил Баэл.
— Я не знаю, — сказала Нора. — Днём всё было хорошо, она почти успокоилась…
— Ещё один звук, — сказал Баэл, обращаясь к собаке. — Ровно один.
И он ушел.
Хвостик продолжала ёрзать и тихонько поскуливать, но Нора сжала ей челюсти ладонью, а второй продолжала держать за шкирку.
— Не шуми, я умоляю тебя, — сказала она негромко. Она собиралась всю ночь не спускать с собаки глаз. — Эй, ложись сюда. Давай, ко мне. Будешь спать рядом со мной, я не дам тебя в обиду. Не бойся, Хвостик, ложись. И успокойся.
Нора слышала, как часто-часто бьется сердце собаки. Та притихла, но явно не успокоилась — продолжала дергаться и рычать, к счастью, достаточно тихо, чтобы Баэл не услышал. Лишь под утро её дыхание немного выровнялось, а мышцы расслабились, и Нора осмелилась задремать, всё же не отпуская свою любимицу. Она снова проспала рассвет, но заспаться надолго ей не позволили.
— Нори! — громкий встревоженный голос.
Странно, это снова был отец, и он опять был чем-то недоволен. Хвостик спокойно спала и не шумела, и едва ли лениво открыла глаз, когда Баэл ворвался в вагончик.
— Да, отец, еще раз прости меня. Впредь я обещаю быть более осторожной.
Несколько секунд он молчал. Нора боялась поднять взгляд, но ей казалось, что отец всё же сменил гнев на милость. Наконец, он произнёс, и его голос был уже почти спокойным:
— Твоя глупая собака забилась под вагончик, пойди и успокой её. Если уж ей придётся выживать с нами в пустыне, пусть хотя бы ведёт себя спокойно. Будет беситься — забью, так ей и передай.
Нора с трудом сглотнула ком в горле и нетерпеливо затопталась на месте. Она не понимала, почему Хвостик так странно себя ведёт в последнее время. Скорее всего, это пустыня так на неё влияет, но почему она тогда отказалась бежать обратно в лес? Раньше у неё никогда с этим не было проблем.
— Да, отец, я буду следить за ней. Но я прошу тебя о снисхождении, Хвостик нужно время, чтобы привыкнуть к пустыне.
— Ступай, — сказал Баэл и скрестил руки на груди. — Я буду наблюдать за ней. И за тобой тоже.
Нора робко кивнула и покинула вагончик. Лицо её горело, а пальцы мелко дрожали. Она очень не любила вызывать недовольство отца.
Она сразу же заглянула под вагончик — Хвостик была там. Она лежала возле колеса, сложив лапы и поджав хвост, и смотрела на Нору печально и насторожено.
— Вылезай оттуда, — сказала Нора и похлопала себя по колену, привлекая внимание собаки. — Давай же, упрямица, иди сюда, я приведу тебя в порядок.
Медленно и недоверчиво, Хвостик приблизилась, то и дело озираясь по сторонам и готовая вновь спрятаться. На ее боку было видно несколько небольших ссадин от камней, которыми Тодорон и Пада пытались ее отогнать.
— Ну ладно тебе, не сердись, — мягко сказала Нора, опускаясь на землю рядом с собакой и ласково перебирая шерсть на ее шее. — Надеюсь, ты не пожалеешь, что осталась.
В знак примирения Хвостик положила голову Норе на плечо и тихонько фыркнула.
Она успокоилась на некоторое время, но не отходила от Норы ни на шаг, наблюдая буквально за каждым её движением. Под вечер Нора прошлась по лагерю, собирая мясные объедки, в надежде, что на сытый желудок Хвостик будет вести себя смирно. Вечером она позволила собаке войти в вагончик, хотя в тёплую погоду она обычно ночевала снаружи. Но стоило Норе задремать, как снова началось…
— Тише, Хвостик, прекрати немедленно!
Та выла, скулила и рычала, мечась по тесному вагончику, то ли желая выбежать, то ли ища, куда спрятаться. Майя и Даб проснулись и недовольно заворчали. Нора безуспешно пыталась заставить собаку замереть и успокоиться, но та вырывалась и снова начинала суетиться. Снаружи послышались тяжелые шаги.
— Что происходит?
В вагончик вошел отец, Майя и Даб тотчас же притихли, Нора метнулась к Хвостику, надеясь утихомирить её и спасти от самого плохого.
— Взбесилась? — грозно спросил Баэл, шагнув к собаке и наклонившись над ней. Теперь, казалось, Хвостик и сама поняла, что натворила, но рычать не перестала. Странно, она, казалось, чего-то боялась, и это что-то, вопреки здравому смыслу, не было отцом Норы, хотя именно от него сейчас исходила главная угроза.
— Пожалуйста, отец, не тронь, — взмолилась Нора, и, наконец, сумела ухватить собаку за шкирку и несколько раз хлопнула её ладонью по спине. — Прекрати, Хвостик, немедленно! Угомонись, а ну! Цыц!
Какое-то из отчаянных увещеваний подействовало, и Хвостик, наконец, заметила свою хозяйку. Она жалобно заскулила и припала к деревянному полу, всё ещё косясь на вход.
— Что с ней? — строго спросил Баэл.
— Я не знаю, — сказала Нора. — Днём всё было хорошо, она почти успокоилась…
— Ещё один звук, — сказал Баэл, обращаясь к собаке. — Ровно один.
И он ушел.
Хвостик продолжала ёрзать и тихонько поскуливать, но Нора сжала ей челюсти ладонью, а второй продолжала держать за шкирку.
— Не шуми, я умоляю тебя, — сказала она негромко. Она собиралась всю ночь не спускать с собаки глаз. — Эй, ложись сюда. Давай, ко мне. Будешь спать рядом со мной, я не дам тебя в обиду. Не бойся, Хвостик, ложись. И успокойся.
Нора слышала, как часто-часто бьется сердце собаки. Та притихла, но явно не успокоилась — продолжала дергаться и рычать, к счастью, достаточно тихо, чтобы Баэл не услышал. Лишь под утро её дыхание немного выровнялось, а мышцы расслабились, и Нора осмелилась задремать, всё же не отпуская свою любимицу. Она снова проспала рассвет, но заспаться надолго ей не позволили.
— Нори! — громкий встревоженный голос.
Странно, это снова был отец, и он опять был чем-то недоволен. Хвостик спокойно спала и не шумела, и едва ли лениво открыла глаз, когда Баэл ворвался в вагончик.
Страница 8 из 120
