Фандом: Мстители. Болит каждый мускул, каждая кость. Клетки мозга распадаются со скоростью черепахи. Больно от каждого вздоха, каждого движения. Но она продолжает идти. Потому что у неё стоит цель — найти и убить.
Добавить в моё избранное
22 мин, 36 сек 3860
Это не было предусмотрено. Она так близко к смертельной опасности. И так доверчива, что протяни руку — и вот она у Хозяина в ногах.
Пытаясь отогнать от себя очередные мысли, успевшие стать неправильными, Зимний Солдат проводит тёплыми пальцами по острой скуле шпионки. Она сильна духом. Этого у человека не отнять. В принципе, что и пыталась она объяснить, когда рассказывала про Стива Роджерса. Дух и воля сломлены только тогда, когда умирает вера. А в ней не угасло ничего. Это заметно по искре в её взгляде. Наташа не старалась упорно доказать истинность своих слов. Она сообщала всё, будто факты, которые просто приходилось принимать как должное.
Джеймс Бьюкенен Барнс.
Это имя дали ему при рождении.
Баки — так звал Стив.
Он был сейчас чем-то вроде Солдата и Баки. И не тем и другим одновременно. Между, да. Кажется, эта мысль уже приходила ранее в перезагрузке, в прошлой ипостаси. Но в этом сознании родилось что-то новое. Он уверен, что Наташа это видит, но ничего не произносит. Может потом скажет или вовсе промолчит, смирится с его новой личностью. Ведь это ему решать, что оставить. Всех троих не удержать. Если Наташа права во всём, то Баки станет источником познания и осмысления, а Солдат — силой.
Когда первые лучи освещают полянку и проталкиваются через ветви деревьев, наёмник загораживает собой лицо Наташи, чтобы она не проснулась от яркого света. Она больше ничего не говорила во сне, не вертелась, будто успокоилась. Можно было только поразиться, насколько она расслаблена в объятьях убийцы, посланного за ней. Её вера удивляет с каждой минутой. Солдат, сам того не желая, в какой-то момент задумывается, что в прошлом мог любить эту женщину. Она ему незнакома, но всеми своими действиями она будто кричит о том, что он ей близок и дорог. Так может это было взаимно? Если кто-то любит Баки, то сделает всё, чтобы вырвать его из плена собственных воспоминаний. У сильной женщины это может получиться. Говорили, что Чёрная Вдова получает желаемое любыми способами. Она поможет.
Открыв глаза, Наташа видит чёрную щетину на подбородке мужчины, который обнимает её обеими руками. Не сразу сообразив, что перед ней не Баки, она тянется за поцелуем и мажет мимо губ, опять. Только после того, как воспоминания о минувшей ночи достигают её сонливого разума, Наташа отстраняется на достаточное расстояние, чтобы взглянуть в глаза. Она надеется увидеть взгляд Баки и боится Солдата. Но перед ней предстаёт что-то новое. Ещё никогда Барнс не смотрел на неё с нежной улыбкой. В их отношениях присутствовала только грусть. Но в этот раз было всё по-другому.
— Баки? — нерешительно зовёт она этого человека.
Он отрицательно качает головой, не переставая широко улыбаться. А затем резко наклоняется и целует прямо в губы. Опешив, Наташа издаёт возглас протеста, но потом всё забывает напрочь. Она отвечает на поцелуй со всей жадностью, что в ней накопилась за всё время их разлуки. Баки, не Баки — сейчас не имеет значения. Главное, что удалось достучаться до сознания Солдата и на время усыпить его жажду насилия. Барнс запускает пальцы живой руки в растрепавшиеся волосы, а другой сильно прижимает её к себе за талию. Наташе не хочется думать о будущих синяках: у неё и так слишком много отметин на теле, чтобы беспокоиться о новых. Она обхватывает ладонями лицо Барнса и всего на мгновенье прекращает поцелуй. В ней было столько тоски от разлуки, что сейчас едва верилось в происходящее. Это ведь сон, всего лишь сон. Прикосновения, поцелуи, вздохи и всхлипы закончатся ровно тогда, когда придёт время проснуться.
— Не хочу, чтобы это был сон, — вслух произносит Наташа свои мысли, не замечая этого. — Не хочу тебя терять снова.
— Я никуда не денусь, — отвечает Барнс и не даёт обдумать Наташе свои слова, как снова целует со всей неистовостью, которую могла сейчас выдержать шпионка.
Вся их взаимная игра продолжается не дольше трёх минут, пока в желудке Романофф не раздаётся отчаянный рёв голода. Барнс обращает на это внимание и останавливается. По его взгляду нельзя понять рассержен он, удивлён или обеспокоен. Он слишком долго смотрит на Наташу, а потом начинает подниматься.
— Подожди, — заставляет его остановиться шпионка. — Так ты уже выбрал?
Такой вопрос вводит в ступор Барнса. Он думал об этом ночью, но к единому решению не пришёл. Если он опять отложит выбор, то так и просуществует в постоянном метании от одного к другому, напрочь забывая о третьем. Что лучше: век бежать, не теряя всех, или спокойно жить, но с одним? Конечно, и в том, и в другом случае Наташа будет рядом. Только будет ли ей легко? Не хочется втягивать её в очередную разборку с самим собой. В прошлый раз он её оставил, так и не доверив себе её безопасность. Так может лучше сделать всё наоборот? Рискнуть и попытаться не задушить ту единственную, которая верит в него.
— Джеймс. — Он смотрит на небо сквозь ветви деревьев.
Пытаясь отогнать от себя очередные мысли, успевшие стать неправильными, Зимний Солдат проводит тёплыми пальцами по острой скуле шпионки. Она сильна духом. Этого у человека не отнять. В принципе, что и пыталась она объяснить, когда рассказывала про Стива Роджерса. Дух и воля сломлены только тогда, когда умирает вера. А в ней не угасло ничего. Это заметно по искре в её взгляде. Наташа не старалась упорно доказать истинность своих слов. Она сообщала всё, будто факты, которые просто приходилось принимать как должное.
Джеймс Бьюкенен Барнс.
Это имя дали ему при рождении.
Баки — так звал Стив.
Он был сейчас чем-то вроде Солдата и Баки. И не тем и другим одновременно. Между, да. Кажется, эта мысль уже приходила ранее в перезагрузке, в прошлой ипостаси. Но в этом сознании родилось что-то новое. Он уверен, что Наташа это видит, но ничего не произносит. Может потом скажет или вовсе промолчит, смирится с его новой личностью. Ведь это ему решать, что оставить. Всех троих не удержать. Если Наташа права во всём, то Баки станет источником познания и осмысления, а Солдат — силой.
Когда первые лучи освещают полянку и проталкиваются через ветви деревьев, наёмник загораживает собой лицо Наташи, чтобы она не проснулась от яркого света. Она больше ничего не говорила во сне, не вертелась, будто успокоилась. Можно было только поразиться, насколько она расслаблена в объятьях убийцы, посланного за ней. Её вера удивляет с каждой минутой. Солдат, сам того не желая, в какой-то момент задумывается, что в прошлом мог любить эту женщину. Она ему незнакома, но всеми своими действиями она будто кричит о том, что он ей близок и дорог. Так может это было взаимно? Если кто-то любит Баки, то сделает всё, чтобы вырвать его из плена собственных воспоминаний. У сильной женщины это может получиться. Говорили, что Чёрная Вдова получает желаемое любыми способами. Она поможет.
Открыв глаза, Наташа видит чёрную щетину на подбородке мужчины, который обнимает её обеими руками. Не сразу сообразив, что перед ней не Баки, она тянется за поцелуем и мажет мимо губ, опять. Только после того, как воспоминания о минувшей ночи достигают её сонливого разума, Наташа отстраняется на достаточное расстояние, чтобы взглянуть в глаза. Она надеется увидеть взгляд Баки и боится Солдата. Но перед ней предстаёт что-то новое. Ещё никогда Барнс не смотрел на неё с нежной улыбкой. В их отношениях присутствовала только грусть. Но в этот раз было всё по-другому.
— Баки? — нерешительно зовёт она этого человека.
Он отрицательно качает головой, не переставая широко улыбаться. А затем резко наклоняется и целует прямо в губы. Опешив, Наташа издаёт возглас протеста, но потом всё забывает напрочь. Она отвечает на поцелуй со всей жадностью, что в ней накопилась за всё время их разлуки. Баки, не Баки — сейчас не имеет значения. Главное, что удалось достучаться до сознания Солдата и на время усыпить его жажду насилия. Барнс запускает пальцы живой руки в растрепавшиеся волосы, а другой сильно прижимает её к себе за талию. Наташе не хочется думать о будущих синяках: у неё и так слишком много отметин на теле, чтобы беспокоиться о новых. Она обхватывает ладонями лицо Барнса и всего на мгновенье прекращает поцелуй. В ней было столько тоски от разлуки, что сейчас едва верилось в происходящее. Это ведь сон, всего лишь сон. Прикосновения, поцелуи, вздохи и всхлипы закончатся ровно тогда, когда придёт время проснуться.
— Не хочу, чтобы это был сон, — вслух произносит Наташа свои мысли, не замечая этого. — Не хочу тебя терять снова.
— Я никуда не денусь, — отвечает Барнс и не даёт обдумать Наташе свои слова, как снова целует со всей неистовостью, которую могла сейчас выдержать шпионка.
Вся их взаимная игра продолжается не дольше трёх минут, пока в желудке Романофф не раздаётся отчаянный рёв голода. Барнс обращает на это внимание и останавливается. По его взгляду нельзя понять рассержен он, удивлён или обеспокоен. Он слишком долго смотрит на Наташу, а потом начинает подниматься.
— Подожди, — заставляет его остановиться шпионка. — Так ты уже выбрал?
Такой вопрос вводит в ступор Барнса. Он думал об этом ночью, но к единому решению не пришёл. Если он опять отложит выбор, то так и просуществует в постоянном метании от одного к другому, напрочь забывая о третьем. Что лучше: век бежать, не теряя всех, или спокойно жить, но с одним? Конечно, и в том, и в другом случае Наташа будет рядом. Только будет ли ей легко? Не хочется втягивать её в очередную разборку с самим собой. В прошлый раз он её оставил, так и не доверив себе её безопасность. Так может лучше сделать всё наоборот? Рискнуть и попытаться не задушить ту единственную, которая верит в него.
— Джеймс. — Он смотрит на небо сквозь ветви деревьев.
Страница 6 из 7
