Гедонист

Против собственной воли он вновь начал возбуждаться, и когда Азог, неожиданно отведя клинок от его шеи, грубо разжал эльфу челюсти и принялся проталкивать ему в рот рукоять своего ятагана, Трандуил с готовностью обхватил ее губами.

Тем временем молодой орк схватил член короля своей шершавой лапой и принялся быстро, яростно дрочить ему — так, что Трандуил вскрикивал от боли, а не от наслаждения. По лицу эльфа ручьями лился пот и слезы, его била дрожь, и он уже не слышал собственных стонов… В какой-то момент Трандуил почувствовал, как Азог вводит рукоять ятагана меж его ягодиц, и слова мольбы уже были готовы сорваться с губ короля; но в этот момент орк одним сильным движением протолкнул рукоять в его анус, и Трандуил забился в его руках, едва не потеряв сознание от боли. Азог ввел рукоять еще глубже, на всю длину… Молодой орк с любопытством смотрел, как прекрасное тело эльфа раз за разом содрогается, будто в агонии, и как зеленые глаза его заволакиваются дымкой страдания.

Наконец Азог рывком выдернул ятаган из Трандуила, и тот рухнул в снег, чувствуя, как по внутренним сторонам бедер ползут струйки крови. В тот же миг молодой орк дернул его за волосы, принуждая встать на четвереньки; взгляд короля метнулся к Азогу, но тот лишь усмехался, наблюдая за тем, как молодой орк раздвигает ноги короля и с хриплым рыком входит в разорванный анус эльфа. Он сразу же начал вколачиваться в тело Трандуила с бешеной скоростью, рыча и выдыхая потоки орочьих ругательств; а у Трандуила уже не было сил даже на то, чтобы кричать от боли — он уткнулся лицом в снег, закрыл глаза и просто ждал, когда закончится эта пытка.

Но вдруг Азог, бросив что-то молодому орку, отпихнул его от короля и, взяв Трандуила за бедра, насадил его на свой член. Азог трахал его медленно, глубоко, входя на всю длину; молча — лишь шумно выдыхал воздух сквозь сжатые зубы. Трандуил поднял голову; внутри по-прежнему всё горело, но размеренный ритм не шел ни в какое сравнение с диким натиском молодого орка, и короля вновь начало охватывать знакомое возбуждение. Через некоторое время он уже сам подавался навстречу члену Азога, не обращая внимания на приступы боли, пронзавшие его с каждым его толчком…

Молодой орк, приблизившись к Трандуилу, за волосы поднял его голову и подтолкнул к своему члену; эльф покорно обхватил его губами, и орк, восторженно выругавшись, принялся трахать его в рот. Король давился и задыхался; ему казалось, что члены орков пронзают его насквозь, и когда молодой орк начал кончать — долго, обильно, рыча замысловатые ругательства — Трандуил подумал, что захлебнется. Содрогаясь от рвотных позывов, он вновь упал лицом в снег. Азог продолжал вбиваться в него в том же ритме, но король уже почти не чувствовал его… Наконец орк в последний раз вошел в Трандуила на всю длину, замер и, низко зарычав, излился в него. Почувствовав, что лапы Азога уже не удерживают его, эльф упал на снег, с трудом приподнялся на локтях, и его долго, мучительно рвало…

Над ним орки бросали друг другу короткие, каркающие фразы; в их голосах слышалось удовлетворение. Отдышавшись, Трандуил поднял взгляд: только сейчас он заметил, насколько они похожи — как… как отец и сын. «Больг», — подсказала ему память. Скорчившись на снегу, король смотрел, как орки деловито препоясываются оружием, вскакивают на своих варгов, изредка бросая на него удовлетворенные взгляды… Больг с благодарностью улыбался отцу.

Золотой век

Белоснежное, точно высеченное из мрамора тело пересекали багровые и бурые полосы царапин; на бедрах синели следы орочьих лап. Трандуил осторожно прикоснулся к своей коже, чувствуя тупую боль синяков. С недавних пор он полюбил эту слабую, тягучую боль, потому что она стала для него напоминанием и своеобразным «трофеем». Вот и сейчас он улыбнулся, вспомнив безумие прошедшего полнолуния, свой страх и боль, перерастающую в ни с чем не сравнимое наслаждение, острый запах орков — запах могучих самцов, их низкие, грубые, грудные голоса, слова орочьего языка, звучавшие, как ругательства…

Трандуил откинулся на медвежью шкуру, расстеленную у камина, и зарылся пальцами в жесткий мех, который напомнил ему коротко остриженные волосы Больга. Королю всегда нравилось ощущать прикосновение грубого меха к обнаженному телу… Тепло камина ласкало его кожу, золотившуюся в отсветах пламени. Трандуил снова медленно провел рукой по шее, по груди, по животу, погладил золотистые завитки паховых волос…

Теперь, когда тело короля почти полностью исцелилось, он испытывал благодарность Азогу за то, что тот вновь наполнил их полнолуние остротой насилия. Трандуил вспоминал жар и порывистость Больга, его восторг, его упоение муками эльфа, его кипящую молодую силу, — и короля охватывало восхищение перед могучим сыном Азога. Трандуилу вспомнилась строка из эльфийского предания: «Счастлив отец, взрастивший сильных и почтительных сыновей»….