Гедонист

Трандуил подумал, что на следующее полнолуние ему следовало бы в ответ привести Азогу Леголаса, и на несколько мгновений король отдался мечтаниям о том, какого единения они бы достигли… Но почти сразу же тень досады набежала на умиротворенное лицо Трандуила: за годы мужания сын совсем отдалился от него. Леголас не понимал и отвергал всё, чем жил король, и не было меж ними того согласия, что связывали в прежние времена отцов и сыновей.

Трандуил открыл глаза и невидящим взглядом уставился в темный потолок. Мысли о сыне всегда нарушали его привычный покой, подпитанный праздностью и удовольствиями дворца, и король обычно отмахивался от них, как от мух, вьющихся над сластями. Но сейчас, вспоминая Азога и его сына, Трандуил сравнивал Больга с Леголасом — и сравнение это было не в пользу эльфийского принца.

В ночь зачатия лихолесского принца лил дождь. Трандуил хорошо помнил, как пахло сыростью в помпезной парадной опочивальне королей Зеленолесья, и как металось и опадало пламя свечей под промозглым дыханием сквозняка. Этот неверный свет был не в силах разогнать унылый полумрак, скопившийся под балдахином королевского ложа, и Трандуил видел только неясные очертания тела жены. Король был рад этому: его всегда отталкивала ее неженственная, андрогинная фигура, плоская грудь, острые локти и колени, ключицы, некрасиво обнажавшиеся в вырезе ночной сорочки, сам цвет ее кожи — неживой, желтовато-бледный, напоминавший Трандуилу сырое тесто. Король был еще молод, он стремился испробовать новые вкусы и уже познал жаркую, безоглядную, почти агрессивную страсть жгучих гномьих красавиц и развратную искушенность смертных цариц; но эльфийские женщины — пресные, какие-то бесцветные, асексуальные — никогда не привлекали его. Женившись, Трандуил убедился, что не ошибся: его жена презирала плотские утехи и порицала сластолюбца-супруга, и зачатие наследника обернулось для молодого короля сущей мукой.

Трандуил остановился у ступеней, ведущих на высокое ложе. Эфебы-пажи, неслышно приблизившись к нему, помогли королю раздеться. Один из них — статный сероглазый юноша с платиновыми волосами — был знаком Трандуилу, он часто служил королю на пиру и на ложе; но второй — тоненький отрок с волосами цвета льна, чье тело еще дышало детской свежестью — стал пажом совсем недавно. Он стыдливо отводил глаза и трепетал, когда случайно прикасался к телу своего повелителя; казалось, сама мысль о том, что он должен присутствовать при зачатии королевского сына, необычайно смущала и в то же время волновала отрока. Наблюдая за тем, как розовеют щеки пажа, Трандуил немного повеселел и уже с меньшей неохотой взошел на ложе. Старший паж слегка подтолкнул замешкавшегося отрока, и они встали по обе стороны постели, как того требовал древний обычай.

Трандуил, не сводя взгляда с нового пажа, неторопливо провел ладонью по своему телу, огладил уже пробудившийся член и начал медленно ласкать себя, глядя в глаза смущенному отроку. Эфеб покраснел еще гуще и закусил губу; Трандуил видел, как его тонкие пальчики крепко сжали столбец кровати. На лице старшего пажа застыла почтительная полуулыбка. Решив, что уже готов, король раздвинул ноги жены, стараясь не смотреть на нее саму — он знал, что она осуждает его за «стремление к насыщению плоти», и супружеский долг воспринимает как нечто неприятное, но неизбежное; Трандуилу не хотелось видеть постную мину мученицы, которую его супруга нацепляла на себя всякий раз, когда король навещал ее. Подавив в себе волну отвращения, Трандуил вошел в лоно жены и снова поднял глаза на пажей; старший паж вопросительно посмотрел на повелителя и уже хотел было притянуть к себе младшего, но король отрицательно покачал головой. Королева была худой и костистой, и Трандуилу приходилось помогать себе рукой, потому что иначе он не чувствовал никакого трения; но вид отрока, украдкой бросающего на обнаженное тело повелителя страстные взгляды, полные еще не до конца осознанного желания, не давал утихнуть слабому возбуждению короля. В какой-то момент юный паж проник рукой под свою тунику и с тихими стонами начал ласкать свой член, глядя на своего господина со страстным восхищением… Трандуил улыбнулся ему уголком губ, и в следующий же миг отрок покачнулся, содрогаясь в оргазме; по лазурному шелку туники расплылось влажное пятно. Король облизнул губы, представив, как этой же ночью возьмет нового пажа с собой в постель и откроет отроку еще неизведанные им вкусы чувственной любви; возможно, король велит остаться и второму пажу… Трандуил еще раз бросил взгляд на раскрасневшееся, одухотворенное наслаждением личико юного пажа — и наконец излился.

Спустившись с ложа, король бросил старшему пажу, который накидывал на его плечи халат, чтобы тот велел приготовить ванну. Потом привлек к себе младшего пажа, с умилением взъерошил ему волосы и, одной рукой обнимая за талию счастливо улыбающегося отрока, с облегчением вышел из опочивальни.

Трандуил опять умиротворенно прикрыл глаза.