Гедонист

Он уже давно позабыл имя отрока, соблазнительного именно своею невинностью и еще только пробуждавшейся чувственностью. Но та ночь — ночь зачатия наследника — вспоминалась Трандуилу именно потемневшими от желания глазами юного пажа, его закушенной губкой и тихими, почти жалобными стонами, которые пробуждали в короле сладкую нежность… Когда-то, очень давно и очень недолго, Трандуил испытывал такую же нежность и к своему сыну. Король вспомнил, как неожиданно пробудилось в нем это слабое чувство, как он пытался его сохранить, и как вскоре оно увяло, точно сорванный полевой цветок.

До того дня Трандуил почти не замечал Леголаса: маленький принц, как это было принято, рос среди королевских пажей, и придворные относились к нему так же, как и к другим знатным отрокам, служившим при дворе. Это был худенький, болезненного вида ребенок с мышиного цвета волосами, с тонкой, нежной кожей, с синевой под глазами; хоббитянки, следившие за наследником, ворчали, что «малец кушает мало, как цыпленок, и хворает частенько». Бывало, что Трандуил вдруг натыкался на восхищенный взгляд сына, когда в сопровождении пышной свиты выезжал на охоту, и пажи, возбужденные всеобщим весельем, бежали за конями до самой кромки леса; или, трапезничая, видел бледную фигурку мальчика, застывшую в дверях. Вот и сейчас Леголас тихонько сидел на скамье у стены, с какой-то щенячьей преданностью наблюдая за королем, который завтракал в своей малой трапезной. Случайно скользнув по нему взглядом, Трандуил увидел худые коленки сына, торчавшие из-под простой грязно-белой туники, которая была ему уже явно мала.

Король чуть нахмурился, пытаясь определить чувство, кольнувшее его сердце. Вновь взглянув на Леголаса — уже пристальней — Трандуил предположил, что странное беспокойство, охватившее его при взгляде на острые мальчишеские коленки, является не чем иным, как отцовской любовью. Он задумался, припоминая, сколько лет должно быть его сыну. Наверное, уже четырнадцать. Трандуил вспомнил, что примерно в этом же возрасте отец приблизил его к себе, и решил, что самое время начать уделять внимание маленькому принцу.

— Леголас, — Трандуил красивым, даже торжественным жестом протянул руку, и мальчик встрепенулся; на его острой мордочке отразились радость и в то же время испуг: похоже, он сам не верил своему счастью. — Подойди ко мне, сын.

Мальчик нерешительно приблизился, глуповато улыбаясь, и Трандуил, с легкостью подняв сына на руки, усадил его к себе на колени.

— Какой ты у меня легенький, — умиленно прошептал король, осторожно обхватывая Леголаса за талию — мальчик был такой худенький и хрупкий, что все тело Трандуила пронзила нежность, смешанная с жалостью. Принц заерзал тощей мальчишеской попкой на коленях отца, устраиваясь поудобнее.

— Отец, — проговорил он с заискивающей интонацией. — Отец теперь будет любить меня?

Трандуил заулыбался — сейчас он вдруг действительно почувствовал, что любит этого некрасивого болезненного мальчика, которого едва знал, но который все же был его единственным сыном.

— Конечно. Я очень люблю тебя, мой маленький, — Трандуил помолчал, смакуя это непривычное «мой маленький». Он уткнулся в теплую макушку сына, вдыхая и пробуя на вкус запах его волос, реденьких и нежных, словно пух; но Леголас тонкими руками обвил его шею и сам потянулся губами к губам отца.

Это был даже не поцелуй — просто неловкое касание губ — но у Трандуила перехватило дыхание от пронзительной нежности. Король не позволил мальчику отстраниться и, крепко прижав его к себе, стал пробовать каждую его губку по отдельности. Вкус Леголаса был по-детски теплым, свежим, почти неощутимым, но Трандуила умиляла одна только мысль о том, что он целует своего сына, свою плоть и кровь. Он стянул с мальчика тунику и принялся неторопливо, прислушиваясь к каждому новому ощущению, целовать его тонкую шейку, плечи, ямочку между ключиц… Потом наклонился еще ниже и захватил губами маленький, нежный сосок мальчика, щекоча его языком; Леголас тихонько хихикнул. Трандуил снизу вверх посмотрел в лицо сына, заглянул в его глаза, которые все еще были неопределенного серо-зеленого цвета. «Пусть будут зеленые», — загадал король.

Он ласково улыбнулся Леголасу:

— Тебе хорошо, мой маленький принц?

Мальчик опустил глаза и прошептал, смущаясь:

— Очень… отец… я люблю вас… я всегда буду любить. Больше всех на свете!

«Какая жалость, что я не заметил его раньше», — подумал Трандуил. Его взгляд упал на блюдо с кремовыми трубочками — любимым лакомством короля — и он, улыбнувшись своим мыслям, взял одну из них и вложил в ладошку Леголаса. Некоторое время он просто наблюдал за тем, как мальчик ест сладость, аккуратно откусывая маленькие кусочки; Трандуил умиленно смотрел, как маленький рот сына обхватывает лакомство, как язычок ловко проникает в трубочку, слизывая крем… Наконец он не выдержал и, повернув лицо мальчика к себе, принялся целовать его, чувствуя такой знакомый вкус сливочного крема на его губах.