Гедонист

После всей боли, что вы мне причинили, после всех ваших жестокостей, после всех предательств — по-прежнему люблю вас…

— О каких предательствах ты говоришь?! — перебил его король. Леголас отпрянул от него, взглянув ему в лицо странным взглядом, значение которого Трандуил не смог определить.

— Вы… даже не помните. Вот как вы ко мне относитесь… Как к игрушке. Позабавились — и можно отбросить подальше, в темный угол. Вы испортили меня, отец… Сделали меня… неправильным, грязным… развратным… Это вы сделали меня таким! — принц снова начал дрожать в истерике, и Трандуил, схватив его за запястья, заставил Леголаса посмотреть ему в глаза.

— Сын. Прекрати лгать самому себе. Разве я хоть когда-нибудь… заставлял тебя? Неужели ты не помнишь, как сам приходил ко мне ночью, хоть я и не звал тебя, забирался ко мне в постель и будил меня поцелуями?

— Я прекрасно это помню, — тихо ответил Леголас; его губы побледнели и подрагивали. — Как и то, что однажды, придя в вашу опочивальню, я увидел, как вы… — голос принца снова задрожал от слез, как бы он ни старался сдерживаться, — как вы совокуплялись… с хоббитом! С каким-то… слугой, который убирался в ваших покоях! Вам было плевать, кто делит с вами ложе — ваш сын или этот хоббит, пропахший кухней! Сколько у вас их было… этих юношей и мужчин на одну ночь… Я ведь всё видел, всё понимал! Зачем вы лгали, что любите меня?! Зачем позволили мне… любить вас? — Леголас прерывисто вздохнул и продолжил, повысив голос, растравляя свое горе: — И сейчас… я думал, вы наконец… будете со мной… а вы… вы стали расхваливать этого орка… как же я его ненавижу!

— Так вот в чем дело, — Трандуил некоторое время удивленно смотрел на сына, а потом рассмеялся. — Вот уж не думал, что ты у меня такой ревнивый! — по-прежнему посмеиваясь, он хотел было притянуть Леголаса к себе, но тот вдруг со сдавленным рыданием оттолкнул его руки и вскочил с постели. Метнувшись к своему мечу, принц молниеносно выхватил его из ножен — и король с изумлением обнаружил клинок у своего горла.

— Я убью вас, — простонал Леголас, тяжело дыша. Меч в его руке мелко дрожал. — Клянусь Илуватаром, я убью вас, отец.

Трандуил спокойно взял руку сына в свои ладони, осторожно разжал его пальцы. Меч со звоном упал на пол. Леголас вдруг содрогнулся всем телом, осел на ковер и, закрыв лицо руками, горестно, как-то по-детски расплакался.

Король смотрел на вздрагивающие острые плечи сына, на его нежные, словно паутинка, волосы, упавшие на лицо, на худые колени, которые так трогательно-некрасиво торчали из-под сорочки… И снова, как тогда, много лет назад, сердце Трандуила кольнула пронзительная нежность.

Он опустился на пол рядом с сыном и притянул его к себе. Леголас вздрагивал, как пойманная канарейка, вяло пытался высвободиться и все никак не хотел отнять ладони от лица. Наконец Трандуилу удалось отвести его руки, и принц посмотрел на отца заплаканными глазами, в которых светилась пугливая преданность — такая мечется в глазах бездомной собачонки, услышавшей ласковое слово. Трандуила вновь пронзила жалость.

— Какой же ты все-таки глупый, мой маленький принц, — умиленно проговорил он, прижимая к себе все еще дрожавшее тело сына — такое же хрупкое, как и в детстве. Трандуил медленно провел рукой по его спине, с улыбкой узнавая позвонки, которые он столь хорошо изучил в дни их недолгого «Золотого века». — Уже взрослый, а иногда ведешь себя, как четырнадцатилетний мальчишка.

Принц завозился на его груди, сжал тонкими пальцами массивную золотую цепь короля. Трандуил вспомнил, как маленький Леголас играл с его украшениями и вот так же поглаживал звенья ожерелий и браслетов. И еще король вспомнил, что сыну нравилось раздевать его — он всегда делал это медленно, сосредоточенно, будто бы смакуя каждую застежку, каждый крючок…

— Вставай, мой маленький, — прошептал Трандуил на ухо сыну, и его голос дрогнул от нежности. — Пойдем в постель.

— Но ведь уже утро, — возразил Леголас — и сразу же смутился, устыдившись своей наивности.

— Если хочешь, мы завяжем друг другу глаза, — рассмеялся Трандуил, — и у нас с тобой будет самая настоящая ночь.

Мир и процветание

Король эльфов скучал. Он полулежал в постели, подперев подбородок рукой, и бездумно смотрел на отблески пламени, пляшущие на резных украшениях камина. Напротив него, скрестив ноги и сложив руки на коленях, как прилежный ученик, сидел Леголас; принц, насупившись от старания, разглядывал шахматную доску, никак не решаясь сделать ход. Ожидание уже начало раздражать Трандуила, да и шахматы он не любил, но согласился сыграть с сыном только оттого, что ему совершенно нечем было занять этот долгий вечер на исходе зимы. У короля никогда не хватало терпения как следует продумывать ходы — Леголас же, напротив, любил всё просчитывать на несколько ходов вперед, поэтому игра обернулась для Трандуила сущей медленной мукой.