Фандом: Средиземье Толкина. В ночь полнолуния Трандуил вспоминает своих любовников и размышляет о природе страсти. А вот кого он ждет в ночном лесу — это большой-большой секрет…
Добавить в моё избранное
166 мин, 37 сек 9777
Наконец Леголас неуверенно протянул руку и коснулся слона; он задумчиво погладил фигуру своими тонкими бледными пальцами, но потом вновь отвел руку и задумался, забавно закусив губу. Трандуил не выдержал. Метнувшись вперед, он оперся на шахматную доску, не обращая внимания на упавшие и раскатившиеся по постели фигуры, и захватил губами губы Леголаса. Принц сдавленно ахнул, но почти сразу же с готовностью ответил на поцелуй, обвивая руками шею отца. Трандуил рассмеялся и упал на спину, увлекая за собой Леголаса.
Некоторое время они целовались, сминая и без того скомканные покрывала и простыни: Леголас — закрыв глаза, пылко, не сдерживая страстных стонов, король — лишь лениво отвечая на поцелуи сына. Принц торопливо стянул с себя ночную сорочку и прижался обнаженным телом к телу Трандуила, краснея и в то же время возбуждаясь от собственного бесстыдства. Он затрепетал, когда пальцы короля, скользнув по его спине, привычным движением провели по ложбинке между ягодиц Леголаса и коснулись его ануса. Отстранившись, Леголас потянулся за сосудом с маслом; он вылил себе в ладонь золотистую жидкость, чей запах уже стал для принца запахом страсти, и, раздвинув ноги, начал готовить себя. Он знал, что отцу нравится смотреть, как он это делает; прежде Леголас сгорел бы от стыда при одной лишь мысли об этом, но сейчас, после счастливых дней, проведенных с королем — дней, которые Леголас называл про себя «днями любви», — принц возбуждался еще больше, чувствуя на себе взгляд Трандуила. Он потянулся было к члену отца, но король перехватил его руку и провел ею по своим ягодицам. Леголас вскинул на Трандуила недоуменный взгляд.
— Отец…
Трандуил взял сына за подбородок и нежно поцеловал в приоткрытые губы.
— Почему бы нам не внести немного разнообразия?
— Разнообразия? Так… значит… — на глаза Леголаса мгновенно навернулись слезы, — я наскучил тебе?
В зеленых глазах Трандуила на миг вспыхнула досада — капризы принца уже начали докучать ему — но в следующее же мгновение он справился с собой и прошептал Леголасу на ухо, одновременно целуя и облизывая его мочку:
— Что ты такое говоришь, мой маленький? Я просто хочу, чтобы ты попробовал кое-что новое. Когда мне было примерно столько же, сколько и тебе, мой отец мне позволил…
Лицо Леголаса вспыхнуло.
— Нет, я… я не могу! Ты мой отец… Я не могу так… Ведь это ты — мой повелитель… Я не смогу сделать такое… с тобой…
— Почему нет? — Трандуил сделал над собой усилие, чтобы перестать обращать внимание на нелепые причитания Леголаса, которые раздражали его все сильнее, и, притянув сына к себе, положил руку на его член. — Разве ты не хочешь меня?
Леголаса всегда коробило, когда отец говорил так, будто всё, что было между ними — всего лишь плотское наслаждение, а не любовь; но пальцы Трандуила уже искусно ласкали его член, и вместо слов обиды с губ принца сорвался сладкий стон. Он прильнул к королю и, пряча у него на груди пылающее от смущения лицо, пролепетал еле слышно:
— Да, любимый… Очень хочу…
Этот жалкий тон заставил Трандуила брезгливо поморщиться, но он привычно заглушил в себе раздражение и, напоследок успокаивающе поцеловав Леголаса в лоб, заставил его лечь на спину, а сам начал медленно, смакуя первые, еще неизведанные им ощущения, садиться на член сына. Король закрыл глаза, стремясь полностью отдаться своим чувствам: член Леголаса был небольшим, но на нем почти не было масла, поэтому поначалу Трандуилу даже стало немного больно. Однако эта боль делала его наслаждение еще более острым, и король с трудом подавил в себе желание одним движением ввести в себя член Леголаса на всю длину, опасаясь, что это испугает впечатлительного принца. Он глубоко вздохнул, наслаждаясь ощущением заполненности, но еще сильнее — мыслью, что делает это для своего наследника, своего единственного сына, своего мальчика, которого все-таки любит, несмотря на его упрямство и глупые капризы, называемые им «нравственностью» и«моралью».
Трандуил помедлил, стремясь продлить миг еще неясного, призрачного удовольствия, некоего «эха» страсти, чье горячее дыхание он уже ощущал всем своим существом. Но Леголас, нетерпеливо застонав, вдруг схватил отца за бедра и рывком насадил его на свой член — так, что король невольно вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли. Разряд наслаждения прошил его тело; Трандуил распахнул глаза — изумленный и обрадованный. Наконец-то Леголас сбросил оковы своей нелепой«добродетели», научился следовать своим желаниям, брать то, чего хочет, со всей страстью и силой, не оглядываясь на свои «можно» и«нельзя»… Наконец-то он научился жить.
У Трандуила перехватило дыхание от нежности и гордости; он склонился над сыном и подарил ему долгий поцелуй, вложив в него всю любовь, на которую был способен… Но когда король отстранился, то увидел в глазах принца прежнее жалкое выражение.
— Отец… Прости меня…
Некоторое время они целовались, сминая и без того скомканные покрывала и простыни: Леголас — закрыв глаза, пылко, не сдерживая страстных стонов, король — лишь лениво отвечая на поцелуи сына. Принц торопливо стянул с себя ночную сорочку и прижался обнаженным телом к телу Трандуила, краснея и в то же время возбуждаясь от собственного бесстыдства. Он затрепетал, когда пальцы короля, скользнув по его спине, привычным движением провели по ложбинке между ягодиц Леголаса и коснулись его ануса. Отстранившись, Леголас потянулся за сосудом с маслом; он вылил себе в ладонь золотистую жидкость, чей запах уже стал для принца запахом страсти, и, раздвинув ноги, начал готовить себя. Он знал, что отцу нравится смотреть, как он это делает; прежде Леголас сгорел бы от стыда при одной лишь мысли об этом, но сейчас, после счастливых дней, проведенных с королем — дней, которые Леголас называл про себя «днями любви», — принц возбуждался еще больше, чувствуя на себе взгляд Трандуила. Он потянулся было к члену отца, но король перехватил его руку и провел ею по своим ягодицам. Леголас вскинул на Трандуила недоуменный взгляд.
— Отец…
Трандуил взял сына за подбородок и нежно поцеловал в приоткрытые губы.
— Почему бы нам не внести немного разнообразия?
— Разнообразия? Так… значит… — на глаза Леголаса мгновенно навернулись слезы, — я наскучил тебе?
В зеленых глазах Трандуила на миг вспыхнула досада — капризы принца уже начали докучать ему — но в следующее же мгновение он справился с собой и прошептал Леголасу на ухо, одновременно целуя и облизывая его мочку:
— Что ты такое говоришь, мой маленький? Я просто хочу, чтобы ты попробовал кое-что новое. Когда мне было примерно столько же, сколько и тебе, мой отец мне позволил…
Лицо Леголаса вспыхнуло.
— Нет, я… я не могу! Ты мой отец… Я не могу так… Ведь это ты — мой повелитель… Я не смогу сделать такое… с тобой…
— Почему нет? — Трандуил сделал над собой усилие, чтобы перестать обращать внимание на нелепые причитания Леголаса, которые раздражали его все сильнее, и, притянув сына к себе, положил руку на его член. — Разве ты не хочешь меня?
Леголаса всегда коробило, когда отец говорил так, будто всё, что было между ними — всего лишь плотское наслаждение, а не любовь; но пальцы Трандуила уже искусно ласкали его член, и вместо слов обиды с губ принца сорвался сладкий стон. Он прильнул к королю и, пряча у него на груди пылающее от смущения лицо, пролепетал еле слышно:
— Да, любимый… Очень хочу…
Этот жалкий тон заставил Трандуила брезгливо поморщиться, но он привычно заглушил в себе раздражение и, напоследок успокаивающе поцеловав Леголаса в лоб, заставил его лечь на спину, а сам начал медленно, смакуя первые, еще неизведанные им ощущения, садиться на член сына. Король закрыл глаза, стремясь полностью отдаться своим чувствам: член Леголаса был небольшим, но на нем почти не было масла, поэтому поначалу Трандуилу даже стало немного больно. Однако эта боль делала его наслаждение еще более острым, и король с трудом подавил в себе желание одним движением ввести в себя член Леголаса на всю длину, опасаясь, что это испугает впечатлительного принца. Он глубоко вздохнул, наслаждаясь ощущением заполненности, но еще сильнее — мыслью, что делает это для своего наследника, своего единственного сына, своего мальчика, которого все-таки любит, несмотря на его упрямство и глупые капризы, называемые им «нравственностью» и«моралью».
Трандуил помедлил, стремясь продлить миг еще неясного, призрачного удовольствия, некоего «эха» страсти, чье горячее дыхание он уже ощущал всем своим существом. Но Леголас, нетерпеливо застонав, вдруг схватил отца за бедра и рывком насадил его на свой член — так, что король невольно вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли. Разряд наслаждения прошил его тело; Трандуил распахнул глаза — изумленный и обрадованный. Наконец-то Леголас сбросил оковы своей нелепой«добродетели», научился следовать своим желаниям, брать то, чего хочет, со всей страстью и силой, не оглядываясь на свои «можно» и«нельзя»… Наконец-то он научился жить.
У Трандуила перехватило дыхание от нежности и гордости; он склонился над сыном и подарил ему долгий поцелуй, вложив в него всю любовь, на которую был способен… Но когда король отстранился, то увидел в глазах принца прежнее жалкое выражение.
— Отец… Прости меня…
Страница 23 из 46
