Гедонист

— выдохнул Леголас; его раскрасневшееся лицо приобрело такое выражение, будто он вот-вот заплачет. — Я сделал тебе больно, да? Я… я не хотел… Не знаю, что на меня нашло… Я больше никогда…

Трандуил резко отстранился от него. Королю невыносимо захотелось влепить сыну пощечину — пусть наконец расплачется, если уж ему так хочется почувствовать себя невинной беззащитной жертвой. Должно быть, разочарование отразилось на лице Трандуила, потому что Леголас вдруг испугался и метнулся к отцу, обняв его так крепко, словно боялся, что тот оттолкнет его и уйдет.

— Я очень тебя люблю, — захлебываясь словами, прошептал он. — Прости, что расстроил тебя… Просто это так… непривычно. Я немного растерялся, но это скоро пройдет, правда, вот увидишь… Только не уходи… Пожалуйста… Пожалуйста… Подожди, я сейчас… — Леголас скользнул королю за спину и осторожно раздвинул ему ноги. Трандуил поморщился — ему были неприятны эти омерзительно-трепетные прикосновения, но он вновь напомнил себе, каким восхитительным бывает его сын в те редкие мгновения, когда полностью отдается страсти, и его недавний порыв — тому подтверждение… Трандуил завел руку за спину и сам направил сына в себя.

Леголас невольно вцепился в бедра отца; с его губ сорвался полустон-полувсхлип. Не сдержавшись, он толкнулся в анус Трандуила, невольно коснувшись нужной точки, и король на миг перестал дышать от захлестнувшего его наслаждения. Леголас за его спиной прошептал какую-то очередную нелепость, но Трандуил уже не обратил на нее внимание, захваченный своими ощущениями. В том, что сын делал с ним, не было грязного, порочного наслаждения, которое он испытывал с Азогом, — не было и страстной ненависти, что опаляла его, когда король был с Эстелиром. Напротив — всё было так… правильно, естественно, хорошо, будто Трандуил наконец нашел единственно верный путь. И пусть король не встретит на нем ни волнующих кровь опасностей, ни завораживающих красот, ни интересных попутчиков, способных скрасить его путешествие, но он знал, что конец этого пути сулит мир и благоденствие всему королевству. И когда Леголас, жалобно вскрикнув, излился в него, а потом, обессилевший, навалился на отца всем телом, шепча ему что-то совсем уж наивно-слащавое, король не стал гневаться на сына, а просто запечатал ему губы поцелуем.

— Я люблю тебя, мой маленький, — тихо проговорил Трандуил — больше самому себе, чем принцу. — Я очень тебя люблю.

Сыновний долг

Трандуилу не спалось. Он совсем не чувствовал усталости — напротив, его сильное тело требовало продолжения, не удовлетворенное слабым и недолгим наслаждением, которое смог доставить ему Леголас, и король вновь ощутил, как в нем разливается жар сладострастия, сжигающий его изнутри и не находящий выхода. Но, бросив взгляд на сына, который спал у него на плече совершенно обессилевший, Трандуил с неудовольствием понял, что от своего трепетного принца он ничего не добьется — судя по виду юного эльфа, Леголас и так уже был в полуобморочном состоянии. Король задумчиво зарылся пальцами в пушистые волосы юноши. Отчего его сын вырос настолько слабым, что даже недолгая страсть лишала его сил так, будто бы он провел с Трандуилом бурную ночь любви? Как король сможет показать наследнику все грани сладострастия и все оттенки вкусов, если даже небольшое потрясение настолько истощает его тело и дух?

Трандуил приподнялся на локте и печально посмотрел в лицо принца, на котором застыло какое-то несчастное выражение. Тонкие прядки волос прилипли ко вспотевшему лбу, под глазами залегли синеватые тени, бледный тонкогубый рот жалобно кривился; Леголас прижал руки к груди, словно обнимал невидимого плюшевого мишку… Король удрученно вздохнул, обнял принца и, положив его голову к себе на колени, начал перебирать нежные, точно паутинка, волосы сына. Леголас сонно пробормотал что-то и уткнулся лицом в его колени.

— Бедный ты мой, — прошептал Трандуил, стирая тыльной стороной ладони пот с висков принца. Сейчас, во сне, Леголас казался младше своего возраста, почти подростком, и напоминал королю белого мышонка; он выглядел настолько слабеньким, хрупким, болезненным, что Трандуилу вновь стало отчаянно жалко своего несчастного некрасивого сына. — Что же мне с тобой делать?

Трандуил наклонился и мягко поцеловал Леголаса в висок, ощутив едва заметный теплый запах сонного ребенка, которым так сладко пах принц, когда спал. Трандуил вынужден был признаться самому себе, что не знает, как быть с этим слабеньким ранимым мальчиком, которому не повезло родиться наследником короля эльфов. Король горько усмехнулся, подумав о том, что сказал бы отец, если бы он, Трандуил, вот так выдохся после первого же раза. Да ведь он даже после целой ночи, проведенной с Орофером, стыдился выдать отцу свою усталость… Взгляд короля потеплел от воспоминания: он сам, молодой эльф из знатного рода, уже вошедший в пору мужания, вместе с другими юношами из благородных семей был захвачен преследованием оленя, когда пажи сообщили ему, что король прибыл вместе с войском и ждет его, Трандуила, в шатре…