Фандом: Средиземье Толкина. В ночь полнолуния Трандуил вспоминает своих любовников и размышляет о природе страсти. А вот кого он ждет в ночном лесу — это большой-большой секрет…
Добавить в моё избранное
166 мин, 37 сек 9779
Славное было время. Время его молодости…
Руки отца пахли сталью оружия и сыромятной кожей. Когда Трандуил припадал к ним в страстном поцелуе, во рту оставался привкус металла. Знакомый с детства, родной, любимый вкус — только сейчас молодой принц понял, как скучал по нему все это время. Ему хотелось сказать об этом, но когда Трандуил поднял взгляд и встретился со взглядом прозрачных, как лесной ручей, глаз отца, он понял, что слова не нужны. Поэтому он просто улыбался, глядя на короля Орофера снизу вверх, и продолжал покрывать поцелуями его руки, прикусывая губами кожу.
Орофер добродушно рассмеялся. Приподняв голову сына за подбородок, он чуть подался вперед и поцеловал податливые, мягкие, теплые губы, по-прежнему нежные, как у отрока, несмотря на то, что принц возмужал за то время, что король провел в военном походе. Губы самого Орофера были обветренными и твердыми, и отдавали пряным зеленолесским вином, столь любимым Трандуилом. Не выдержав, принц порывисто прижался к отцу, углубляя поцелуй, жадно захватывая его губы, и, когда Орофер наконец отстранил наследника, тот успел лизнуть твердый наощупь шрам, рассекающий верхнюю губу короля, — принц всегда любил целовать его…
Едва заметно вздрагивая от восторга и возбуждения, Трандуил принялся торопливо снимать с отца ножны, от волнения не справляясь с застежками. Король остановил его, положив на руки принца свою сухую, огрубевшую от рукояти меча ладонь.
— Трандуил. Не будь нетерпелив, — голос Орофера был тихим, но твердым; в нем слышалась властность эльфийского владыки, привыкшего повелевать, и те же интонации уже появились и в речи его сына…
Трандуил почтительно склонил голову. Его движения замедлились, стали плавными и даже — степенными. Принц по-прежнему тяжело дышал, на его щеках горел румянец, отчего юноша становился еще прекраснее, но он более не позволял своей страсти взять верх над разумом. Орофер одобрительно улыбнулся, отметив про себя, что его сын уже научился властвовать собой, как и подобает знатному эльфийскому мужу.
Справившись с ножнами, Трандуил начал привычными движениями снимать с отца доспех, ибо делал это множество раз прежде. Расстегивая кольчугу на его плечах, принц украдкой любовался благородным профилем отца, его резко очерченными губами, которые — как он знал — могут быть такими страстными и нежными, его загорелой кожей, по сравнению с которой его светло-серые, холодные глаза казались еще светлее. Трандуил с наслаждением вдыхал его запах — отец всегда пах солнцем, пылью, металлом и кожей доспеха, конским потом, и всё это складывалось в некий мужественный, очень живой запах, который казался молодому принцу запахом внешнего мира — мира, полного опасностей и приключений.
— Вот этот — новый, — юноша благоговейно коснулся шрама, который протянулся от шеи Орофера до ключицы — белый на фоне красноватой от загара кожи.
— Да, мы попали в засаду орков близ Рэроса. Они стали донельзя дерзкими в последнее время… Почувствовали свободу. Скоро их воле придет конец, — король обернулся к сыну и провел большим пальцем по его губам. — Но я не хочу сейчас говорить о войне.
Глаза Трандуила вспыхнули, но принц почти сразу же опустил ресницы, скрывая пламя, охватившее его от этих простых слов; и король подумал, что ни один, даже самый пылкий его любовник никогда не смотрел на него так, как смотрит на отца его прекрасный принц. Трандуил тем временем стянул у него с ног сапоги и, закусив губу — отчего его лицо приобрело то лукаво-бесстыдное выражение, которое Орофер так любил, — раздвинул королю ноги, медленно, будто бы дразня, целуя его член сквозь замшу штанов. Подняв глаза на отца, юноша натолкнулся на одобрительный взгляд Орофера и с уже большей страстью принялся ублажать его. Король из-под ресниц с улыбкой наблюдал за тем, как сын, проворно расправившись со шнуровкой штанов, высвободил его член, уже налившийся силой, и теперь, прикрыв глаза, медленно вел губами по всей его длине. Орофер положил руку на затылок принца — не столько для того, чтобы направлять его (благодаря отцу Трандуил уже был весьма искушен в этом тонком искусстве), сколько для того, чтобы просто чувствовать его движения. И когда принц наконец вобрал в себя головку его члена, Орофер не смог сдержать долгого, сладкого стона.
Юноша поднял голову, облизывая губы; Трандуил прямо-таки светился торжеством: ведь ему удалось сорвать стон наслаждения с губ короля Орофера! Им были не нужны слова — они и без того прекрасно понимали… чувствовали друг друга, но сейчас король, остановив сына, который уже было вновь потянулся к его члену, сказал в ответ на его удивленный взгляд:
— Встань, Трандуил. Я хочу посмотреть на тебя.
Юноша беспрекословно подчинился; поднявшись на ноги, он выпрямился, будто бы желая похвастать перед отцом своей статью, и вопросительно взглянул на короля, ожидая его одобрения.
Руки отца пахли сталью оружия и сыромятной кожей. Когда Трандуил припадал к ним в страстном поцелуе, во рту оставался привкус металла. Знакомый с детства, родной, любимый вкус — только сейчас молодой принц понял, как скучал по нему все это время. Ему хотелось сказать об этом, но когда Трандуил поднял взгляд и встретился со взглядом прозрачных, как лесной ручей, глаз отца, он понял, что слова не нужны. Поэтому он просто улыбался, глядя на короля Орофера снизу вверх, и продолжал покрывать поцелуями его руки, прикусывая губами кожу.
Орофер добродушно рассмеялся. Приподняв голову сына за подбородок, он чуть подался вперед и поцеловал податливые, мягкие, теплые губы, по-прежнему нежные, как у отрока, несмотря на то, что принц возмужал за то время, что король провел в военном походе. Губы самого Орофера были обветренными и твердыми, и отдавали пряным зеленолесским вином, столь любимым Трандуилом. Не выдержав, принц порывисто прижался к отцу, углубляя поцелуй, жадно захватывая его губы, и, когда Орофер наконец отстранил наследника, тот успел лизнуть твердый наощупь шрам, рассекающий верхнюю губу короля, — принц всегда любил целовать его…
Едва заметно вздрагивая от восторга и возбуждения, Трандуил принялся торопливо снимать с отца ножны, от волнения не справляясь с застежками. Король остановил его, положив на руки принца свою сухую, огрубевшую от рукояти меча ладонь.
— Трандуил. Не будь нетерпелив, — голос Орофера был тихим, но твердым; в нем слышалась властность эльфийского владыки, привыкшего повелевать, и те же интонации уже появились и в речи его сына…
Трандуил почтительно склонил голову. Его движения замедлились, стали плавными и даже — степенными. Принц по-прежнему тяжело дышал, на его щеках горел румянец, отчего юноша становился еще прекраснее, но он более не позволял своей страсти взять верх над разумом. Орофер одобрительно улыбнулся, отметив про себя, что его сын уже научился властвовать собой, как и подобает знатному эльфийскому мужу.
Справившись с ножнами, Трандуил начал привычными движениями снимать с отца доспех, ибо делал это множество раз прежде. Расстегивая кольчугу на его плечах, принц украдкой любовался благородным профилем отца, его резко очерченными губами, которые — как он знал — могут быть такими страстными и нежными, его загорелой кожей, по сравнению с которой его светло-серые, холодные глаза казались еще светлее. Трандуил с наслаждением вдыхал его запах — отец всегда пах солнцем, пылью, металлом и кожей доспеха, конским потом, и всё это складывалось в некий мужественный, очень живой запах, который казался молодому принцу запахом внешнего мира — мира, полного опасностей и приключений.
— Вот этот — новый, — юноша благоговейно коснулся шрама, который протянулся от шеи Орофера до ключицы — белый на фоне красноватой от загара кожи.
— Да, мы попали в засаду орков близ Рэроса. Они стали донельзя дерзкими в последнее время… Почувствовали свободу. Скоро их воле придет конец, — король обернулся к сыну и провел большим пальцем по его губам. — Но я не хочу сейчас говорить о войне.
Глаза Трандуила вспыхнули, но принц почти сразу же опустил ресницы, скрывая пламя, охватившее его от этих простых слов; и король подумал, что ни один, даже самый пылкий его любовник никогда не смотрел на него так, как смотрит на отца его прекрасный принц. Трандуил тем временем стянул у него с ног сапоги и, закусив губу — отчего его лицо приобрело то лукаво-бесстыдное выражение, которое Орофер так любил, — раздвинул королю ноги, медленно, будто бы дразня, целуя его член сквозь замшу штанов. Подняв глаза на отца, юноша натолкнулся на одобрительный взгляд Орофера и с уже большей страстью принялся ублажать его. Король из-под ресниц с улыбкой наблюдал за тем, как сын, проворно расправившись со шнуровкой штанов, высвободил его член, уже налившийся силой, и теперь, прикрыв глаза, медленно вел губами по всей его длине. Орофер положил руку на затылок принца — не столько для того, чтобы направлять его (благодаря отцу Трандуил уже был весьма искушен в этом тонком искусстве), сколько для того, чтобы просто чувствовать его движения. И когда принц наконец вобрал в себя головку его члена, Орофер не смог сдержать долгого, сладкого стона.
Юноша поднял голову, облизывая губы; Трандуил прямо-таки светился торжеством: ведь ему удалось сорвать стон наслаждения с губ короля Орофера! Им были не нужны слова — они и без того прекрасно понимали… чувствовали друг друга, но сейчас король, остановив сына, который уже было вновь потянулся к его члену, сказал в ответ на его удивленный взгляд:
— Встань, Трандуил. Я хочу посмотреть на тебя.
Юноша беспрекословно подчинился; поднявшись на ноги, он выпрямился, будто бы желая похвастать перед отцом своей статью, и вопросительно взглянул на короля, ожидая его одобрения.
Страница 25 из 46
