Гедонист

Сын Азога был скорее крепким и жилистым, чем могучим, как отец, но в нем уже угадывалась отцовская стать. Лучшим из юношей-орков был он, гордостью Азога, его наследником, славой его рода, и ни один орк не сомневался в том, кто будет править горой Гундабад, когда Темный Вала призовет их нынешнего вождя в свои чертоги. С самого рождения сына Азог растил его своим преемником: обучая его искусству сражения, он прививал Больгу решительность и жестокость, закаляя, показывал ему необходимость быть стойким, поощряя склоки с другими орчатами — воспитывал в нем властного правителя, и из бесчисленных драк с куда более сильными и крупными противниками юный Больг неизменно выходил победителем. И сейчас, глядя на стройную фигуру сына, казавшуюся бесплотным духом леса, Азог чувствовал гордость и тревогу: гордость — ибо он воспитал воина, равного которому не было во всем Средиземье, а тревогу — ибо знал, сколько опасностей ждет его сына на пути к власти над племенем.

Внезапно что-то заставило Азога остановиться и настороженно прислушаться. Не шорох и не запах — скорее, его собственный инстинкт, подавший ему сигнал тревоги. Больг тоже остановился и отступил к отцу, не смея спросить, что произошло; положив руку на рукоять ятагана, он смотрел в лицо Азога и ждал, когда тот прикажет ему действовать. Но Азог все медлил, принюхиваясь к терпкому лесному запаху — его ноздри раздувались, а все его тело застыло в напряжении, и было видно, как перекатываются под грубой, иссеченной шрамами кожей стальные мускулы, когда орк сжимал пальцы на рукояти. Вдруг Больг тоже услышал что-то — он вскинул голову, вглядываясь во мрак, но пока не осмеливался обнажить клинок без отцовского приказа. Через несколько мгновений он почувствовал знакомый запах — тонкий, едва уловимый, но, тем не менее, запомнившийся Больгу: запах юного эльфа, с которым он удовлетворил свою страсть в прошлое полнолуние. Сердце молодого орка взволнованно забилось; он обернулся к отцу с радостным восклицанием, но тот глухо рыкнул на него, приказывая молчать. Неподалеку послышались торопливые, неровные шаги — будто кто-то бежал, то и дело спотыкаясь. Азог выхватил ятаган, вслед за ним и Больг обнажил свой клинок; а через миг из чащи на них выбежал эльфийский юноша и, даже не обратив внимание на орков, промчался мимо. Больг заметил, что одежда на эльфе была разорвана и забрызгана кровью, а на лице застыло выражение панического страха — страха за свою жизнь. Больг хотел было броситься вслед за юношей, но Азог остановил его, и молодой орк увидел, что его отец встревожен. Приказав сыну следовать за ним, Азог быстрым шагом двинулся в ту сторону, откуда появился эльф.

Идти пришлось недолго; вскоре орки почуяли запах дыма и ускорили шаг, а через некоторое время увидели вдалеке отблески костра. Из-за деревьев доносились картавые звуки гоблинского наречия и скрипучий смех; кто-то пронзительно хихикал, взвизгивал и перекликался — Больг не мог разобрать слов, потому что наречие гоблинов сильно отличалось от языка гундабадского племени, сохранившего благородное произношение орков Ангбанда, но он понимал, что среди гоблинов царит странное оживление. Велев сыну держаться за ним, Азог, не сбавляя шага, вышел на поляну — и на мгновение оцепенел.

На поляне в отсветах костра роились гоблины — низкорослые, уродливые, шумные твари, которые по сравнению с могучими орками казались карликами. Они облепили тело, распростертое на земле, и, восторженно повизгивая, улюлюкая и подзадоривая друг друга, насиловали его, похрюкивая от удовольствия. Другие гоблины, не желая дожидаться своей очереди, отпихивали сородичей, пытаясь пристроиться к ягодицам или ко рту жертвы, и между насильниками вспыхивала драка — гоблины катались по земле, кусались, царапались, пытаясь выдавить сопернику глаза, шипели и визгливо бранились. Время от времени кто-нибудь из них попадал в костер и принимался носиться по поляне, вереща и подпаливая тех, на кого натыкался. Вот один из гоблинов поднял за волосы голову жертвы, другой рукой разжимая ему челюсти и тычась в разбитые губы своим членом, и Азог похолодел, узнавая. Лицо жертвы превратилось в сплошной синяк, и на нем уже трудно было не то чтобы различить черты, но даже понять, что когда-то это было эльфом, а изо рта были выбиты зубы — должно быть, чтобы удобнее было насиловать жертву в рот; однако Азог узнал волосы цвета червонного золота, которые прежде тяжелыми волнами рассыпались по плечам короля Трандуила, а теперь слиплись от крови и спермы насильников… Взревев, Азог бросился на гоблинов.

Он успел снести голову первому прежде, чем остальные обнаружили его присутствие. Истошно завопив, гоблины бросились к своему оружию, но Азог раскроил черепа троим, а Больг перерубил пополам еще одного. Труп свалился в костер, огонь на несколько мгновений опал, а потом взревел, охватывая мертвого гоблина, в воздухе тошнотворно запахло горелой плотью…