Гедонист

Кровавая картина, которую он нарисовал в своем воображении, медленно тускнела и исчезала, вытесняемая реальностью: запахами, звуками, цветами, такими яркими по сравнению с мраком его воображения. Король нахмурился, удивляясь, куда завела его фантазия. Он еще теснее прижался к горячему телу орка, ощущая щекой, как мерно вздымается грудь Азога, и прикрыл глаза, наслаждаясь покоем.

Кожа орка была удивительно горячей, шероховатой и грубой наощупь, но Трандуилу нравилось ощущать ее прикосновение; он провел ладонью по плечу любовника, обвел кончиками пальцев длинные шрамы… Азог благодушно рыкнул и еще крепче обнял короля. Все так же рассеянно лаская кожу Азога, Трандуил начал задремывать, чувствуя, как непривычное умиротворение и спокойствие разливаются по его телу. Это было так странно, так сладко — ощущать неизмеримое счастье, столь бесконечное, что у короля не хватало сил даже на то, чтобы радоваться; он просто тихо улыбался, засыпая на груди любимого, и глубоко вдыхал его терпкий запах, мешавшийся с запахами ночи. Что-то изменилось в воздухе, в голосах птиц, в шепоте трав — зимняя застылость уступила место взволнованному ожиданию чего-то чудесного, и Трандуил знал, что это: в Лихолесье наконец-то пришла весна.

Когда король приоткрывал глаза, он видел прихотливые узоры беседки, облитые светом полной луны, и фонтан, журчащий неподалеку: его струи мерцали серебристыми искорками, а в бассейне отражалось чистое темно-синее небо, усыпанное звездами. Раскрылись ночные цветы, и над дворцовым садом поплыл их густой, пряный аромат, от которого у Трандуила тревожно-сладко сжималось сердце… Ветер, касавшийся обнаженного тела короля, был прохладным, но Трандуил, лежавший в объятиях Азога, не чувствовал холода. И он вспомнил, как когда-то давно, в ту странную, упоительную, печальную весну, ознаменовавшую конец его юности, он вот так же лежал, удивляясь жару орочьего тела, и старался не думать о том, что очень скоро он уже не сможет ощутить это тепло.

Молодой принц снял связанного орка с седла. Орк дернулся в путах, зашипел и попытался укусить пленителя за руку, но Трандуил почти не заметил этого, захваченный своими ощущениями: крепкое, сильное тело в его руках, стальные мышцы, перекатывающиеся под кожей, удивительный жар и резкий мускусный запах — запах молодого самца. Некоторое время Трандуил стоял, прижимая к себе пленника, прислушиваясь к необычным ощущениям, не понимая, отчего его сердце бьется так отчаянно, и дыхание перехватывает от какого-то восторженного волнения… Король Орофер, оставляя сына наедине с пленником, бросил мимоходом, что и он в молодости, бывало, «забавлялся с орчатами». Тогда Трандуила покоробили эти слова — он не мог представить себе, как можно вожделеть врага, чудовище, уродливое порождение Тьмы; но сейчас… сейчас дыхание орка опаляло его лицо, злые желтые глаза бесстрашно смотрели в зеленые глаза Трандуила, а тело в его руках было такое горячее, такое крепкое, такое… восхитительное. В молодом орке чувствовалась первобытная мощь, и в этом было нечто пугающее и в то же время — неотразимо привлекательное.

Приняв решение, принц с некоторой поспешностью — будто сам боялся, что передумает — повалил пленника на траву. С бешено колотящимся сердцем он провел рукой по его коже, под которой бугрились мышцы, огладил крепкие ноги, сжал ягодицы… Орк глухо зарычал и забился на земле, силясь извернуться и вцепиться эльфу в горло, но Трандуил, уже почти задыхаясь от возбуждения, которое нахлынуло на него так внезапно, что это даже пугало его, вжал голову пленника в землю и отчего-то задрожавшей рукой раздвинул ему ноги.

Принца колотило как в лихорадке; он не понимал, что с ним происходит, почему ему хочется касаться этой шершавой кожи, сжимать эту жесткую плоть, вдыхать этот острый, терпкий, резкий запах снова и снова… Он торопливо избавился от одежды; обхватив орка за талию, Трандуил прильнул к нему всем телом и, тяжело дыша, потерся об него — и это прикосновение грубой кожи к обнаженному телу принца вырвало у него болезненный стон. Орк вновь попытался отползти, но от этого движения его бедра соприкоснулись с восставшим членом Трандуила, и тот, восторженно застонав, еще крепче вцепился в своего пленника и принялся массировать его анус, нетерпеливо вжимаясь в него своим членом. Орк зашипел сквозь зубы и дернул головой; он напряг руки, пытаясь разорвать путы, и Трандуил невольно залюбовался тем, как вздуваются вены под его кожей… Почувствовав, что уже не в силах более медлить, — кровь оглушительно стучала в висках принца, и он чувствовал, как в паху у него тяжелеет так, что становится больно — Трандуил рывком вынул пальцы из ануса пленника и одним движением ворвался в него.

Принцу показалось, что на несколько долгих мгновений у него перестало биться сердце. В голове вспыхивала одна и та же мысль: «Какой горячий… О великие Валар, какой же горячий»….