Фандом: Средиземье Толкина. В ночь полнолуния Трандуил вспоминает своих любовников и размышляет о природе страсти. А вот кого он ждет в ночном лесу — это большой-большой секрет…
Добавить в моё избранное
166 мин, 37 сек 9721
Он опять начал путано извиняться за беспокойство, и Трандуил, поморщившись, перебил его:
— Как твое имя?
Юноша быстро поднял голову; его лицо озарила какая-то жалкая радость — как у бездомной собачки, которой бросили кость.
— Гелир.
Гелир. «Счастливый». Это имя будто бы в насмешку дали нескладному, некрасивому юноше, который с непонятной надеждой смотрел сейчас на короля. Должно быть, с такой же надеждой он смотрел на всех, кто заговаривал с ним… Зачем-то он начал сбивчиво рассказывать, что он — сирота, живет здесь неподалеку и помогает хоббитам-садовникам ухаживать за королевским садом, что он как раз шел за ловушками для мотыльков, чтобы расставить их в саду, и может принести одну и в беседку Его Величества, если он, конечно, пожелает, и если это его не побеспокоит… Как будто кому-то может быть интересно, чем занимается это никому не нужное жалкое существо.
Трандуил почувствовал, что его охватывает чувство гадливости; он понял, что юноша — один из тех «сироток», что кормятся при дворце и стараются всем угодить, всем угодить, всем угодить… Ему стало противно; он махнул рукой эльфу, приказывая уйти, и тот, поколебавшись — он все еще наивно ждал, что ему разрешат остаться, — пошел прочь, быстро растворившись во тьме сада.
Трандуил налил себе еще вина. Появление этого странного юноши немного выбило его из колеи, и король с досадой понял, что чудесный вечер испорчен. Как обычно, он решил отвлечься трапезой, и вскоре чудесный цыпленок в меду вкупе с заливистыми трелями соловья и ароматом цветущих вишен восстановил его душевную гармонию. Трандуил запивал цыпленка вином, наслаждался свежестью ночи и любовался на цветущие фруктовые деревья, чьи кроны белыми и розовыми облаками светлели на фоне черного звездного неба. И вот, когда король насытился, утер покрасневшие от еды губы салфеткой и вальяжно растянулся на кушетке, намереваясь немного вздремнуть перед ночным пиром, вновь появился давешний эльф. На этот раз он нес подмышкой ловушку для мотыльков.
— Я принес, как и обещал, — сообщил он королю, явно ожидая, что тот похвалит его за расторопность.
Он вплотную подошел к кушетке, поднялся на цыпочки и начал прилаживать ловушку; его некрасивое лицо приобрело при этом сосредоточенное выражение — он очень, очень старался, надеясь понравиться королю. Трандуил из-под тяжелых век наблюдал за ним — ему следовало бы прогнать докучливого эльфа, но после еды ему было лень даже открывать рот и что-то говорить; поэтому он просто смотрел, как эльфенок прикручивает ловушку для мотыльков, приоткрыв бледные губы.
Он делал это ловко, но как-то суетливо, что необычайно раздражало Трандуила; наконец король не выдержал и перехватил его руки, ощутив, какие они холодные и влажные. Ловушка для мотыльков криво повисла, не закрепленная до конца.
— Повелитель? — испуганно пролепетал юноша. Он решил, что сделал что-то не так и разгневал Его Величество, поэтому затрепетал всем своим худеньким тельцем, не смея высвободить свои руки из рук короля. Он напомнил Трандуилу маленького лесного зверька, в страхе озирающегося при звуках приближающейся охоты. Трандуил крепче сжал в руках его руки — такие тоненькие, слабые, прямо-таки ледяные… Эльф ахнул от боли, но сразу же закусил губу и опустил глаза, приготовившись покорно вытерпеть «наказание».
Король удивленно рассматривал его, поражаясь тому, что на свете живет такое создание — бледное, прозрачное, хилое, в чем только душа держится… Он протянул руку и коснулся волос юноши — они были тоненькими, редкими и нежными, а под ними ощущался хрупкий череп; королю казалось, что надави он немного — и его пальцы проломят кость и провалятся внутрь. От этой мысли Трандуила охватило странное чувство — брезгливости и в то же время любопытства. Король провел кончиками пальцев по щеке эльфа — его кожа наощупь была сухой и тонкой, как бумага, а под ней виднелись тоненькие прожилки и сеточка сосудов… Юноша задержал дыхание и чуть подался навстречу руке короля. «Надо же, такие тоже жаждут ласки», — немного озадаченно отметил про себя Трандуил. Он коснулся пальцами тонких губ, провел рукой по шее, такой тонкой, что хотелось сжать ее, чтобы посмотреть, как эльфенок будет задыхаться… Потом потянул его на себя, принуждая юношу сесть рядом на кушетку.
Он был таким хрупким и невесомым в объятиях короля. Эльф по-прежнему воспринимал его касания пассивно, сидел, опустив голову, и только изредка закусывал губу — то ли для того, чтобы не заплакать, то ли сдерживая стоны… Сейчас, вблизи, Трандуил видел, что эльф не настолько юн, как ему казалось; должно быть, его обманул странно невысокий рост и худоба эльфа, но теперь король видел, что он такой же «изношенный», как и его тщательно выстиранная, но старенькая одежда. Трандуил медленно расстегнул его рубашку, стянул ее с острых плеч; эльфенок тихонько вздохнул, когда рука короля коснулась его груди. «Неужели он что-то чувствует?» — удивленно подумал Трандуил, вглядываясь в лицо юноши.
— Как твое имя?
Юноша быстро поднял голову; его лицо озарила какая-то жалкая радость — как у бездомной собачки, которой бросили кость.
— Гелир.
Гелир. «Счастливый». Это имя будто бы в насмешку дали нескладному, некрасивому юноше, который с непонятной надеждой смотрел сейчас на короля. Должно быть, с такой же надеждой он смотрел на всех, кто заговаривал с ним… Зачем-то он начал сбивчиво рассказывать, что он — сирота, живет здесь неподалеку и помогает хоббитам-садовникам ухаживать за королевским садом, что он как раз шел за ловушками для мотыльков, чтобы расставить их в саду, и может принести одну и в беседку Его Величества, если он, конечно, пожелает, и если это его не побеспокоит… Как будто кому-то может быть интересно, чем занимается это никому не нужное жалкое существо.
Трандуил почувствовал, что его охватывает чувство гадливости; он понял, что юноша — один из тех «сироток», что кормятся при дворце и стараются всем угодить, всем угодить, всем угодить… Ему стало противно; он махнул рукой эльфу, приказывая уйти, и тот, поколебавшись — он все еще наивно ждал, что ему разрешат остаться, — пошел прочь, быстро растворившись во тьме сада.
Трандуил налил себе еще вина. Появление этого странного юноши немного выбило его из колеи, и король с досадой понял, что чудесный вечер испорчен. Как обычно, он решил отвлечься трапезой, и вскоре чудесный цыпленок в меду вкупе с заливистыми трелями соловья и ароматом цветущих вишен восстановил его душевную гармонию. Трандуил запивал цыпленка вином, наслаждался свежестью ночи и любовался на цветущие фруктовые деревья, чьи кроны белыми и розовыми облаками светлели на фоне черного звездного неба. И вот, когда король насытился, утер покрасневшие от еды губы салфеткой и вальяжно растянулся на кушетке, намереваясь немного вздремнуть перед ночным пиром, вновь появился давешний эльф. На этот раз он нес подмышкой ловушку для мотыльков.
— Я принес, как и обещал, — сообщил он королю, явно ожидая, что тот похвалит его за расторопность.
Он вплотную подошел к кушетке, поднялся на цыпочки и начал прилаживать ловушку; его некрасивое лицо приобрело при этом сосредоточенное выражение — он очень, очень старался, надеясь понравиться королю. Трандуил из-под тяжелых век наблюдал за ним — ему следовало бы прогнать докучливого эльфа, но после еды ему было лень даже открывать рот и что-то говорить; поэтому он просто смотрел, как эльфенок прикручивает ловушку для мотыльков, приоткрыв бледные губы.
Он делал это ловко, но как-то суетливо, что необычайно раздражало Трандуила; наконец король не выдержал и перехватил его руки, ощутив, какие они холодные и влажные. Ловушка для мотыльков криво повисла, не закрепленная до конца.
— Повелитель? — испуганно пролепетал юноша. Он решил, что сделал что-то не так и разгневал Его Величество, поэтому затрепетал всем своим худеньким тельцем, не смея высвободить свои руки из рук короля. Он напомнил Трандуилу маленького лесного зверька, в страхе озирающегося при звуках приближающейся охоты. Трандуил крепче сжал в руках его руки — такие тоненькие, слабые, прямо-таки ледяные… Эльф ахнул от боли, но сразу же закусил губу и опустил глаза, приготовившись покорно вытерпеть «наказание».
Король удивленно рассматривал его, поражаясь тому, что на свете живет такое создание — бледное, прозрачное, хилое, в чем только душа держится… Он протянул руку и коснулся волос юноши — они были тоненькими, редкими и нежными, а под ними ощущался хрупкий череп; королю казалось, что надави он немного — и его пальцы проломят кость и провалятся внутрь. От этой мысли Трандуила охватило странное чувство — брезгливости и в то же время любопытства. Король провел кончиками пальцев по щеке эльфа — его кожа наощупь была сухой и тонкой, как бумага, а под ней виднелись тоненькие прожилки и сеточка сосудов… Юноша задержал дыхание и чуть подался навстречу руке короля. «Надо же, такие тоже жаждут ласки», — немного озадаченно отметил про себя Трандуил. Он коснулся пальцами тонких губ, провел рукой по шее, такой тонкой, что хотелось сжать ее, чтобы посмотреть, как эльфенок будет задыхаться… Потом потянул его на себя, принуждая юношу сесть рядом на кушетку.
Он был таким хрупким и невесомым в объятиях короля. Эльф по-прежнему воспринимал его касания пассивно, сидел, опустив голову, и только изредка закусывал губу — то ли для того, чтобы не заплакать, то ли сдерживая стоны… Сейчас, вблизи, Трандуил видел, что эльф не настолько юн, как ему казалось; должно быть, его обманул странно невысокий рост и худоба эльфа, но теперь король видел, что он такой же «изношенный», как и его тщательно выстиранная, но старенькая одежда. Трандуил медленно расстегнул его рубашку, стянул ее с острых плеч; эльфенок тихонько вздохнул, когда рука короля коснулась его груди. «Неужели он что-то чувствует?» — удивленно подумал Трандуил, вглядываясь в лицо юноши.
Страница 4 из 46
