Фандом: Гарри Поттер. Финальная битва закончилась — но в живых остались не все.
Добавить в моё избранное
7 мин, 24 сек 2909
Каждый день он уходил из мрачного, похожего на склеп старого дома к Гермионе. Садился рядом, как когда-то в гостиной факультета или в старой палатке, молчал — с Гермионой почему-то очень уютно было просто молчать — рассказывал истории из детства, вспоминал про Хогвартс…
— Ты знаешь, Гермиона, — говорил он, высаживая рядом с крестом розы и впервые мысленно благодаря тетушку Петунью, приучившую его к работам в саду, — мы думали, что не успеем все закончить до сентября. Ты же помнишь, что там творилось? Половина замка в развалинах… Астрономическую башню, кстати, так и не восстановили. Хотят вообще отдельно обсерваторию построить. Жалко… Я первого сентября под мантией-невидимкой на вокзал выбрался. Первокурсников такая толпа была! Правильно, при Волдеморте не все рискнули поехать, особенно магглорожденные и полукровки. А Дин Томас все-таки пошел на седьмой курс! Он ведь тоже не поехал тогда… ну, ты знаешь. Луну видел, Джинни… Рон на аврорские курсы пошел, Джордж… с ним Молли осталась. Они его боятся после смерти Фреда одного оставлять.
В день рождения Гермионы — теперь ей навсегда будет восемнадцать лет! — Гарри принес именинный пирог с восемнадцатью свечками. Он зажег их — осторожно, одну за другой — и молча смотрел, как тает воск. Словно слезы, которых у него не было… В этот день Гарри не говорил ничего. Тихо сидел, привалившись спиной к холодному кресту и глядя в прозрачное осеннее небо. Рядом, у могилы родителей, доцветали последние осенние лилии — рыжие, лимонно-желтые и темно-багровые, как запекшаяся кровь.
На Хеллоуин Гарри принес тыкву — с вырезанными газами, в которых горели желтые свечки. Тыкву он поставил у подножия памятника и привычно опустился рядом. Вечерело, тень от креста вытянулась почти до старого дуба, растущего у ограды, воздух вокруг дрожал, как над костром, и было очень тихо.
— Сегодня семь лет, как мы подружились, — негромко сказал он. — Помнишь? Тролль этот в туалете… Я тогда страшно перепугался, что он тебя убьет. Чудом ведь обошлось. Нам вообще с Хеллоуином как-то не везло. Тролль на первом курсе, василиск с Миссис Норрис на втором, дементоры на третьем… Да и потом не лучше. Знаешь, а я все равно скучаю по этим годам. Потому, что мы тогда были все вместе. Как бы я хотел все изменить! Я тут на Гриммо Омут памяти нашел. Теперь свои воспоминания смотрю — про тебя. Ты маленькая такая смешная была! Важная, как профессор МакГонагалл. А как ты Малфою по физиономии засветила, класс! А какая ты была на Святочном балу… Я бы все отдал, чтобы быть с тобой рядом.
Неожиданно чья-то маленькая холодная ладошка легла сзади на его плечо. Сердце ёкнуло. Это мог быть кто угодно, но почему-то Гарри был уверен, что это она.
— Гермиона? — одними губами позвал он.
— Гарри… Я пришла за тобой, — тихо, как ночной ветер, прошелестело в ответ.
Гарри медленно повернулся. Гермиона, вся в черном, стояла за его спиной. Черная вуаль, закрывавшая её лицо, медленно колыхалась, хотя ветра не было, а выглянувшая из рваных туч луна обливала девушку мертвенным, зеленоватым светом.
— Я пришла за тобой, — тихо повторила Гермиона — и Гарри, неверяще глядя на нее, шагнул навстречу.
Через день после Хеллоуина 1998 года на кладбище в Годриковой Лощине пришедшие навестить могилы своих родных маги обнаружили мертвого Героя Магической Британии. Тело Гарри Поттера, изломанное и обескровленное, лежало в нескольких шагах от памятника Гермионе Грейнджер, варварски кем-то изуродованного. Черный каменный крест, расколотый на части, был буквально выдран с постамента, могильный холм разрыт, гроб, в котором не было тела, превращен в груду щепок, словно его несколько раз приложили Бомбардой… Кладбище заполнили авроры и невыразимцы. Искали уцелевших Пожирателей смерти — ибо кто еще мог сотворить такое с Героем? Нашли нескольких егерей — но те даже под Веритасерумом утверждали, что не были на кладбище, не убивали Поттера, не разоряли могилу Грейнджер…
Очень скоро жители Годриковой лощины стали бояться не только приходить на старое кладбище, но даже смотреть в его сторону. Оттуда несло какой-то потусторонней жутью, и однажды один из доведенных до отчаяния магов решил спалить его Адским огнем. Пожар с трудом удалось остановить, но лучше от этого не стало. По ночам кто-то бродил по улицам, настойчиво стуча в окна и двери, отчего живущие в домах книззлы шипели и не подпускали к ним глупых хозяев, а крапы то выли, то лаяли, то, оборвав привязь, убегали, чтобы больше никогда не вернуться обратно. Дома в Годриковой Лощине пустели один за другим — напуганные маги готовы были бежать оттуда хоть на край света. Спустя пару лет после победы поселение полностью обезлюдело, и только ветер гонял по пустынным мертвым улицам сухие, безнадежно шуршащие листья.
— Ты знаешь, Гермиона, — говорил он, высаживая рядом с крестом розы и впервые мысленно благодаря тетушку Петунью, приучившую его к работам в саду, — мы думали, что не успеем все закончить до сентября. Ты же помнишь, что там творилось? Половина замка в развалинах… Астрономическую башню, кстати, так и не восстановили. Хотят вообще отдельно обсерваторию построить. Жалко… Я первого сентября под мантией-невидимкой на вокзал выбрался. Первокурсников такая толпа была! Правильно, при Волдеморте не все рискнули поехать, особенно магглорожденные и полукровки. А Дин Томас все-таки пошел на седьмой курс! Он ведь тоже не поехал тогда… ну, ты знаешь. Луну видел, Джинни… Рон на аврорские курсы пошел, Джордж… с ним Молли осталась. Они его боятся после смерти Фреда одного оставлять.
В день рождения Гермионы — теперь ей навсегда будет восемнадцать лет! — Гарри принес именинный пирог с восемнадцатью свечками. Он зажег их — осторожно, одну за другой — и молча смотрел, как тает воск. Словно слезы, которых у него не было… В этот день Гарри не говорил ничего. Тихо сидел, привалившись спиной к холодному кресту и глядя в прозрачное осеннее небо. Рядом, у могилы родителей, доцветали последние осенние лилии — рыжие, лимонно-желтые и темно-багровые, как запекшаяся кровь.
На Хеллоуин Гарри принес тыкву — с вырезанными газами, в которых горели желтые свечки. Тыкву он поставил у подножия памятника и привычно опустился рядом. Вечерело, тень от креста вытянулась почти до старого дуба, растущего у ограды, воздух вокруг дрожал, как над костром, и было очень тихо.
— Сегодня семь лет, как мы подружились, — негромко сказал он. — Помнишь? Тролль этот в туалете… Я тогда страшно перепугался, что он тебя убьет. Чудом ведь обошлось. Нам вообще с Хеллоуином как-то не везло. Тролль на первом курсе, василиск с Миссис Норрис на втором, дементоры на третьем… Да и потом не лучше. Знаешь, а я все равно скучаю по этим годам. Потому, что мы тогда были все вместе. Как бы я хотел все изменить! Я тут на Гриммо Омут памяти нашел. Теперь свои воспоминания смотрю — про тебя. Ты маленькая такая смешная была! Важная, как профессор МакГонагалл. А как ты Малфою по физиономии засветила, класс! А какая ты была на Святочном балу… Я бы все отдал, чтобы быть с тобой рядом.
Неожиданно чья-то маленькая холодная ладошка легла сзади на его плечо. Сердце ёкнуло. Это мог быть кто угодно, но почему-то Гарри был уверен, что это она.
— Гермиона? — одними губами позвал он.
— Гарри… Я пришла за тобой, — тихо, как ночной ветер, прошелестело в ответ.
Гарри медленно повернулся. Гермиона, вся в черном, стояла за его спиной. Черная вуаль, закрывавшая её лицо, медленно колыхалась, хотя ветра не было, а выглянувшая из рваных туч луна обливала девушку мертвенным, зеленоватым светом.
— Я пришла за тобой, — тихо повторила Гермиона — и Гарри, неверяще глядя на нее, шагнул навстречу.
Через день после Хеллоуина 1998 года на кладбище в Годриковой Лощине пришедшие навестить могилы своих родных маги обнаружили мертвого Героя Магической Британии. Тело Гарри Поттера, изломанное и обескровленное, лежало в нескольких шагах от памятника Гермионе Грейнджер, варварски кем-то изуродованного. Черный каменный крест, расколотый на части, был буквально выдран с постамента, могильный холм разрыт, гроб, в котором не было тела, превращен в груду щепок, словно его несколько раз приложили Бомбардой… Кладбище заполнили авроры и невыразимцы. Искали уцелевших Пожирателей смерти — ибо кто еще мог сотворить такое с Героем? Нашли нескольких егерей — но те даже под Веритасерумом утверждали, что не были на кладбище, не убивали Поттера, не разоряли могилу Грейнджер…
Очень скоро жители Годриковой лощины стали бояться не только приходить на старое кладбище, но даже смотреть в его сторону. Оттуда несло какой-то потусторонней жутью, и однажды один из доведенных до отчаяния магов решил спалить его Адским огнем. Пожар с трудом удалось остановить, но лучше от этого не стало. По ночам кто-то бродил по улицам, настойчиво стуча в окна и двери, отчего живущие в домах книззлы шипели и не подпускали к ним глупых хозяев, а крапы то выли, то лаяли, то, оборвав привязь, убегали, чтобы больше никогда не вернуться обратно. Дома в Годриковой Лощине пустели один за другим — напуганные маги готовы были бежать оттуда хоть на край света. Спустя пару лет после победы поселение полностью обезлюдело, и только ветер гонял по пустынным мертвым улицам сухие, безнадежно шуршащие листья.
Страница 2 из 2
