Фандом: Гарри Поттер. Последняя воля — закон. Но что делать, когда исполнить ее не удается и не особенно и хочется?
Добавить в моё избранное
13 мин, 16 сек 19320
Что бы Гарри ни узнал из снейповских воспоминаний, какие бы ни нашёл оправдания, вряд ли они были действительно настолько значимыми, чтобы заставить обиженных или пострадавших от действий Снейпа людей пересмотреть своё к нему отношение, а это означало, что как бы Гермиона ни старалась, какие бы усилия ни прикладывала для поиска утраченных воспоминаний или свидетельств очевидцев — всё будет напрасно, и профессора зельеварения Северуса Снейпа, Пожирателя смерти и убийцу Дамблдора всё равно осудят и посадят в Азкабан.
Бессмысленные усилия никогда не привлекали Гермиону.
— Прости меня, Гарри, — шептала она под нос, шагая в сторону Большого зала, где собирались все, кто желал поучаствовать в восстановлении Хогвартса. — Его судьба предрешена была задолго до того, как ты обратился ко мне с просьбой. Существуй какие-либо смягчающие обстоятельства — Снейп бы наверняка позаботился о том, чтобы они своевременно всплыли, так что, кто знает, может, на суде нас всех будет ждать сюрприз… Но я не верю в это. В любом случае у нас всех есть более важные дела, чем обелять гнилого человека.
— Гермиона! Мы тебя потеряли! — громко окликнул Рон, стоило ей переступить порог Большого зала.
— Я уже тут, — неуверенно улыбнулась она, подходя ближе и радуясь, что Рон начал оживать, по крайней мере, он больше не напивался с Джорджем, а пришёл в школу, чтобы помогать…
Мысли о Роне окончательно вытеснили Снейпа из головы. Гермиона твёрдо решила, что сделала всё, что могла, и ей не в чем себя упрекнуть — а потому и виноватой она себя не чувствовала…
Очнулся Снейп глубокой ночью и долго не мог понять, где находится. При попытке встать его тело пронзила боль, от которой темнело в глазах, зато в мозгах прояснилось, и он вспомнил разговор с Тёмным Лордом, атаку Нагайны, передачу воспоминаний Поттеру…
Медицинский персонал с ним не церемонился, считая приспешником Того-Кого-Нельзя-Называть, обречённым на пожизненный срок в Азкабане вне зависимости от того, что решит Визенгамот. Двое авроров-охранников упражнялись в остроумии за его счёт, но Северус ничего не мог даже возразить: нападение Нагайны не прошло бесследно, спасти ему жизнь удалось, но голосовые связки пострадали весьма серьёзно, и он только и мог что хрипеть да стонать. А такого удовольствия, как позволить бывшим студентам наблюдать за его слабостью, он себе позволить не мог. И предпочитал молчать.
Северус безмолвно наблюдал за тем, как ухмыляющиеся авроры (гриффиндорцы выпуска девяносто третьего года) одевают на него наручники, старательно затягивая их потуже. Молчал он и по пути к аппарационной площадке. И вид древней лодки не заставил его заговорить. Он вспоминал рецепты редчайших зелий, что так и не успел сварить.
И лишь когда лодка приблизилась к берегу острова Азкабан, он позволил себе горько усмехнуться: не верил, что Поттер, даже поняв, что он всегда был на стороне Дамблдора, сможет переступить через многолетнюю ненависть и походатайствовать за него перед Авроратом или Визенгамотом, и всё равно, осознав, что никто не верит в его невиновность, испытал сильное разочарование и боль.
«Что ж, мистер Поттер, не могу сказать, что сильно удивлён вашим бездействием, хотя без сомнения разочарован, — думал Северус, покорно сходя на берег и следуя за аврорами ко входу в Азкабан. — Впрочем, я не надеялся и выжить, кто знает, может, воспоминаниями заинтересуются другие, раз у вы оказались чёрствым человеком».
Когда дверь камеры захлопнулась за его спиной, Снейп вспомнил о Грейнджер.
«Поттер всем на свете делится с лучшей подругой, а уж эта девочка однозначно не позволит невиновному человеку, столько сделавшему для победы, сгнить в тюрьме», — подумал он и почувствовал облегчение, не догадываясь, что именно в этот момент Гермиона приняла решение забыть о нём и его проблемах навсегда.
Бессмысленные усилия никогда не привлекали Гермиону.
— Прости меня, Гарри, — шептала она под нос, шагая в сторону Большого зала, где собирались все, кто желал поучаствовать в восстановлении Хогвартса. — Его судьба предрешена была задолго до того, как ты обратился ко мне с просьбой. Существуй какие-либо смягчающие обстоятельства — Снейп бы наверняка позаботился о том, чтобы они своевременно всплыли, так что, кто знает, может, на суде нас всех будет ждать сюрприз… Но я не верю в это. В любом случае у нас всех есть более важные дела, чем обелять гнилого человека.
— Гермиона! Мы тебя потеряли! — громко окликнул Рон, стоило ей переступить порог Большого зала.
— Я уже тут, — неуверенно улыбнулась она, подходя ближе и радуясь, что Рон начал оживать, по крайней мере, он больше не напивался с Джорджем, а пришёл в школу, чтобы помогать…
Мысли о Роне окончательно вытеснили Снейпа из головы. Гермиона твёрдо решила, что сделала всё, что могла, и ей не в чем себя упрекнуть — а потому и виноватой она себя не чувствовала…
Очнулся Снейп глубокой ночью и долго не мог понять, где находится. При попытке встать его тело пронзила боль, от которой темнело в глазах, зато в мозгах прояснилось, и он вспомнил разговор с Тёмным Лордом, атаку Нагайны, передачу воспоминаний Поттеру…
Медицинский персонал с ним не церемонился, считая приспешником Того-Кого-Нельзя-Называть, обречённым на пожизненный срок в Азкабане вне зависимости от того, что решит Визенгамот. Двое авроров-охранников упражнялись в остроумии за его счёт, но Северус ничего не мог даже возразить: нападение Нагайны не прошло бесследно, спасти ему жизнь удалось, но голосовые связки пострадали весьма серьёзно, и он только и мог что хрипеть да стонать. А такого удовольствия, как позволить бывшим студентам наблюдать за его слабостью, он себе позволить не мог. И предпочитал молчать.
Северус безмолвно наблюдал за тем, как ухмыляющиеся авроры (гриффиндорцы выпуска девяносто третьего года) одевают на него наручники, старательно затягивая их потуже. Молчал он и по пути к аппарационной площадке. И вид древней лодки не заставил его заговорить. Он вспоминал рецепты редчайших зелий, что так и не успел сварить.
И лишь когда лодка приблизилась к берегу острова Азкабан, он позволил себе горько усмехнуться: не верил, что Поттер, даже поняв, что он всегда был на стороне Дамблдора, сможет переступить через многолетнюю ненависть и походатайствовать за него перед Авроратом или Визенгамотом, и всё равно, осознав, что никто не верит в его невиновность, испытал сильное разочарование и боль.
«Что ж, мистер Поттер, не могу сказать, что сильно удивлён вашим бездействием, хотя без сомнения разочарован, — думал Северус, покорно сходя на берег и следуя за аврорами ко входу в Азкабан. — Впрочем, я не надеялся и выжить, кто знает, может, воспоминаниями заинтересуются другие, раз у вы оказались чёрствым человеком».
Когда дверь камеры захлопнулась за его спиной, Снейп вспомнил о Грейнджер.
«Поттер всем на свете делится с лучшей подругой, а уж эта девочка однозначно не позволит невиновному человеку, столько сделавшему для победы, сгнить в тюрьме», — подумал он и почувствовал облегчение, не догадываясь, что именно в этот момент Гермиона приняла решение забыть о нём и его проблемах навсегда.
Страница 4 из 4
