Фандом: Гарри Поттер. Требуется слишком много любви, что бы оставить любимых в покое.
Добавить в моё избранное
30 мин, 55 сек 10913
Несмотря на то, что мы в последнее время сильно сблизились, он никогда не приглашал меня к себе. Игривые и несколько неприличные мысли лезут в голову, заставляя меня покраснеть. Профессор же, словно не заметив моего смущения, открывает дверь и пропускает меня вперед, а потом указывает на знакомую коробку, которая стоит на столе. Я подхожу ближе и с любопытством заглядываю внутрь. Там, свернувшись калачиком под теплым одеялом, лежит крошка Гермиона. Надо же! А я думала, ее тело исчезло.
— Сэр, а она жива? — с любопытством спрашиваю я.
— Да, — отвечает он, и, усмехнувшись, поясняет: — Правда у нее интеллект трехлетнего ребенка и она совсем не разговаривает.
— А это не опасно?
— То есть? — уточняет зельевар.
— Оставлять ее так. Ведь я вернулась в свое тело, а не осталась внутри этой малышки.
Он пристально смотрит, и мне отчего-то кажется, что я только что сморозила отчаянную глупость.
— Гермиона, я знаю, что она не вы. Но кроха тоже живая и мне совершенно не хочется уничтожать ее.
— Зачем уничтожать?
— Согласно магическому законодательству она не имеет права на существование. Это ваша копия, пускай и не совсем полная, — терпеливо объясняет Северус.
Я бросаю взгляд в коробку. Вторая я, кажется, спит, походя во сне на ангела. Так странно смотреть на себя со стороны…
И я понимаю, зачем зельевар привел меня сюда и показал малышку. У каждого закона есть несколько подпунктов и, как минимум, одна оговорка. Думаю, вполне возможно, заручившись поддержкой «оригинала», сохранить копию волшебника. Только вот зачем это нужно профессору?
— Я хочу сберечь ее. Вы мне поможете?
Его голос звучит устало, в нем слышатся отголоски тщательно скрытой надежды.
— А… как же я? — спрашиваю растерянно. Неужели я ему безразлична? На глаза наворачиваются непрошеные слезы, и я часто-часто моргаю. Это несправедливо! Я тоже хочу быть рядом с ним.
— Мисс Грейнджер, вы ведете себя, как капризный ребенок.
Он отворачивается, но я кожей ощущаю исходящее от него разочарование.
— Мистер Снейп! — хватаю его за рукав мантии. Отчаянный и бесполезный жест. Сглатываю ставший поперек горла ком: — Северус, — впервые обращаюсь к нему по имени, — она нужна вам. А я? Я нужна?
Он медленно поворачивается ко мне. Я отпускаю его рукав и отступаю на шаг назад. Мерлин, что я творю?! Зельевар точно вышвырнет меня за дверь и больше никогда не станет даже разговаривать.
Но вместо ожидаемой гневной тирады, этот невозможный мужчина вдруг улыбается и говорит:
— Нужна.
А затем подходит вплотную и осторожно берет мое лицо в свои ладони. И кто сказал, что для счастья нужна степень доктора наук? Я? Забудьте об этом! Мне хватит и этих теплых рук. Только бы он не отпускал!
А Северус и не собирался. Наклонился и поцеловал, не давая возможности сказать очередную глупость. В этом простом действии было все: и радость, и страсть, и надежда.
Мы целовались, наслаждаясь каждым мгновением близости и совершенно не обращая ни на что внимания. А зря! Иначе бы увидели счастливую улыбку крохи, которая довольно потирала ручки. Кто сказал, что кусочки души можно лишь переселять из тела в тело? Бред! Они и сами прекрасно путешествуют без чьей-либо помощи. Мион живое тому доказательство.
— Сэр, а она жива? — с любопытством спрашиваю я.
— Да, — отвечает он, и, усмехнувшись, поясняет: — Правда у нее интеллект трехлетнего ребенка и она совсем не разговаривает.
— А это не опасно?
— То есть? — уточняет зельевар.
— Оставлять ее так. Ведь я вернулась в свое тело, а не осталась внутри этой малышки.
Он пристально смотрит, и мне отчего-то кажется, что я только что сморозила отчаянную глупость.
— Гермиона, я знаю, что она не вы. Но кроха тоже живая и мне совершенно не хочется уничтожать ее.
— Зачем уничтожать?
— Согласно магическому законодательству она не имеет права на существование. Это ваша копия, пускай и не совсем полная, — терпеливо объясняет Северус.
Я бросаю взгляд в коробку. Вторая я, кажется, спит, походя во сне на ангела. Так странно смотреть на себя со стороны…
И я понимаю, зачем зельевар привел меня сюда и показал малышку. У каждого закона есть несколько подпунктов и, как минимум, одна оговорка. Думаю, вполне возможно, заручившись поддержкой «оригинала», сохранить копию волшебника. Только вот зачем это нужно профессору?
— Я хочу сберечь ее. Вы мне поможете?
Его голос звучит устало, в нем слышатся отголоски тщательно скрытой надежды.
— А… как же я? — спрашиваю растерянно. Неужели я ему безразлична? На глаза наворачиваются непрошеные слезы, и я часто-часто моргаю. Это несправедливо! Я тоже хочу быть рядом с ним.
— Мисс Грейнджер, вы ведете себя, как капризный ребенок.
Он отворачивается, но я кожей ощущаю исходящее от него разочарование.
— Мистер Снейп! — хватаю его за рукав мантии. Отчаянный и бесполезный жест. Сглатываю ставший поперек горла ком: — Северус, — впервые обращаюсь к нему по имени, — она нужна вам. А я? Я нужна?
Он медленно поворачивается ко мне. Я отпускаю его рукав и отступаю на шаг назад. Мерлин, что я творю?! Зельевар точно вышвырнет меня за дверь и больше никогда не станет даже разговаривать.
Но вместо ожидаемой гневной тирады, этот невозможный мужчина вдруг улыбается и говорит:
— Нужна.
А затем подходит вплотную и осторожно берет мое лицо в свои ладони. И кто сказал, что для счастья нужна степень доктора наук? Я? Забудьте об этом! Мне хватит и этих теплых рук. Только бы он не отпускал!
А Северус и не собирался. Наклонился и поцеловал, не давая возможности сказать очередную глупость. В этом простом действии было все: и радость, и страсть, и надежда.
Мы целовались, наслаждаясь каждым мгновением близости и совершенно не обращая ни на что внимания. А зря! Иначе бы увидели счастливую улыбку крохи, которая довольно потирала ручки. Кто сказал, что кусочки души можно лишь переселять из тела в тело? Бред! Они и сами прекрасно путешествуют без чьей-либо помощи. Мион живое тому доказательство.
Страница 9 из 9
