Мир на ладони

Почему же оставили все как есть?

И замолчала. Северус тоже не спешил давать ответ. Я кожей ощущала его взгляд, пристальный, изучающий, не терпящий лжи и притворства. О да! Он наверняка раздумывает, стоит ли сразу меня прогнать или сначала снять баллы за дерзость, а уж потом указать на дверь.

— Случай был уникальным. Вы, живая, использовали артефакт по прямому назначению. Мне стало любопытно, что может получиться. Согласитесь, это неплохая компенсация за те неприятности, которые вы доставили всем нам.

Мне стало неприятно и даже обидно. В конце концов, нельзя же быть таким черствым! Невыносимый человек.

— Это неправда, — сказала я, с вызовом глядя на него. — Не вся, по крайней мере. Вы что-то не договариваете.

— Поразительная наглость, — с усмешкой заметил Снейп. Он откровенно наслаждался разговором, совершенно не обращая внимания на мой праведный гнев. — Впрочем, вы правы. Артефакт служил гарантией того, что вы точно вернетесь в свое тело. Своеобразный якорь для потерянной души. Отдай я его раньше — последствия были бы непредсказуемы.

Я грустно улыбнулась. Как все просто и совершенно неинтересно. Профессор как всегда заботился о благополучии школы и студентов. Исправно помогал им даже тогда, когда ему это совершенно не нравилось. А я себе столько всего нафантазировала. Глупая, наивная девчонка! Так тебе и надо. Нечего питать иллюзии и надеяться на что-то. Да, зельевар был вежлив и немного дружелюбен, но это совершенно ничего не значит.

Я настолько погрузилась в себя, что не заметила, как Северус встал с кресла и вплотную подошел ко мне. Лишь когда он прикоснулся к моей руке, я «очнулась» и удивленно взглянула на него. Ну и что же дальше?

Наверное, этот вопрос был написан огромными буквами на моем лбу. Иначе как объяснить тихий смешок и слегка прищуренные глаза на бледном лице?

— Мисс Грейнджер, иногда вы слишком много думаете, — пожурил он меня.

А потом профессор легко сжал мою ладонь, и это было так же естественно, как дыхание. Я вновь обрела уже знакомое и такое необходимое чувство защищенности. Северус как всегда прав. Мысли сейчас только мешают наслаждаться теплом его рук.

— Приходите завтра в лабораторию.

— Но исследования же закончены, — вяло возразила я.

И тут же одернула себя. Да какая разница?! Главное, что мы будем работать вместе, и его внимание, пусть и ненадолго, но всецело будет принадлежать мне. Да, я эгоистка, но отказать себе в его обществе выше моих сил.

— Знаю. Но изучать можно не только опасные артефакты.

На моем лице невольно возникла лукавая улыбка. Крепко сжав его руку, я пообещала:

— Приду.

Разве любят за что-то? Нет! Любят вопреки. Мой мир поведал об этом. Он вторгся в мою жизнь совсем неожиданно. Настойчивый, нетерпеливый и свято верящий в существование справедливости, этот кроха, вопреки всему, вытащил меня из небытия. А когда я очнулся, то первое, что увидел, были теплые карие глаза. В них было так много наивности и неподдельной радости. Мой мир улыбнулся и шепнул:

— С возвращением, профессор. Мы скучали.

Вы скажете, что самое страшное и неприветливое место в Хогвартсе это подземелья? Ошибаетесь! Там уютно. Каждый день я спускаюсь по лестнице, вздрагиваю от сквозняков, гуляющих по пустынным коридорам, прохожу длинный путь до заветной двери, ведущей в лабораторию. Там тепло и пахнет травами. В котле весело булькает зелье, а за столом сидит волшебник и сосредоточенно что-то пишет. Или читает. Он очень редко улыбается и еще реже заговаривает со мной первым. Я знаю его имя, предпочтения и привычки. Этот мужчина любит чай, но всегда забывает размешать сахар. Он аккуратен и бережлив. Его едкие насмешки и холодность отпугивают добрую половину жителей замка, другая же невольно восхищается им. У него красивые руки и завораживающий голос. Когда профессор читает вслух, я забываю обо всем на свете. Хочу лишь одного — чтобы он ни за что не останавливался.

Я люблю его. И, порой, одна только мысль об этом спасает меня от болезненного одиночества. Я скучаю по тому времени, когда могла поместиться у него на ладони. Тогда он не скрывал от меня своих чувств, искренне улыбался, сердился. Это было так естественно! Словно то маленькое тельце сумело преодолеть все условности и преграды, воздвигнутые современным обществом.

Я, как всегда, первая здороваюсь со Снейпом. Подхожу к рабочему столу, заставленному лабораторным оборудованием, беру нож и приступаю к нарезке корней лаванды. Последний опытный образец универсального обезболивающего зелья подает неплохие надежды. Монотонная работа не мешает думать. Но, увлекшись, я не замечаю, как зельевар подходит ко мне сзади, и вздрагиваю, ощущая его ладони на своих плечах.

— Мисс Грейнджер, я хочу вам кое-что показать.

Я киваю и, отложив нож, следую за ним. Северус ведет меня в свои комнаты. Это настораживает.