Дьяволы не мечтают

За них он обязан был сыну: тот, что бы об отце не думал, а натурализоваться ему помог быстро. Однако с этим была проблема: назваться собственным именем Антонин, конечно, не мог — даже если его и сочли погибшем при штурме Хогвартса, видеть его там точно видели, а поскольку никакого тела потом не нашли — должны были объявить в розыск, вряд ли его с его-то заслугами просто сочли бы пропавшим без вести. Конечно, Штаты — далеко… но жить всю жизнь, вздрагивая от каждого слишком пристального взгляда Долохов не хотел — а уж семья его точно такого не заслужила. Посему имя явно нужно было другое — и это оказалось серьёзной проблемой. Назваться абы кем он не мог: волшебники все же не магглы… тьфу ты — не обычные американцы; волшебники… трижды тьфу — магоамериканцы, как поправили Антонина однажды в иммиграционной службе — он так обалдел тогда, что завис над очередными заполняемыми документами намертво, и добрая девушка, которая явно очень хотела помочь глупому иностранцу и всё объяснить, сказала, что нужно быть толерантнее, и что нехорошо называть себя «магом» — это может быть обидно для тех, у кого подобных способностей, увы, нет, например, родственникам тех, кто родился в семьях«обычных американцев» — и вообще мы все ведь просто американцы и все здесь равны, правда? Он молча кивнул — действительно, а что тут скажешь — и зарёкся вообще как-либо себя идентифицировать вслух. Потом, правда, осторожно спросил у жены, что это было такое — та засмеялась и сказала, что это всё маггловские веяния, которые министерство и некоторые магглорождённые почему-то перенимают, но вообще никто так не говорит, конечно. Просто миры здесь соприкасаются куда больше, чем в Старом свете, вот и приходиться находить какие-то необидные для всех слова. Ей было весело — а он вдруг загрустил сам не понимая, почему: порой этот Новый свет казался ему настолько чужим, что даже Британия, которую он так никогда и не смог полюбить, воспринималась теперь как чуть ли не родина, которой у него так никогда и не было.

Но так или иначе, а с именем возникла проблема. Решил её Александр — но решил весьма, надо сказать… своеобразно. Однажды июньским вечером он зашёл к ним домой, возбуждённый и радостный, и сказал прямо с порога:

— Я нашёл для тебя документы.

Он избегал называть Долохова что отцом, что по имени — они так и общались безлично, «ты» да«ты». Впрочем, Антонин не возражал: он часто думал, что окажись на месте Александра он сам, всё было бы куда хуже. И потому принимал ситуацию такой, какой она была — а была она порой странной, порой двусмысленной, а порой и почти что смешной. Вот как с этой натурализацией…

— Здорово, — искренне обрадовался Долохов, который извёлся за прошедший месяц в четырёх стенах: слишком опасно было выходить из дому, потому что кто его знает, что может случиться и на кого и как он наткнётся. Правда, он всё равно выходил иногда — под оборотным зельем — но это и не то, и стоит недёшево, а ни он, ни Ивана такое варить не умели.

— Только тебе придется побыть латиноамериканцем, — смущённо сказал Александр. Долохов, плохо представлявший себе, кто такие латиноамериканцы, и о Латинской Америке знающий только что та находится в том же полушарии, что и Соединённые Штаты, только на юге, представляет собой отдельный континент со множеством разных стран, и говорят там, кажется, на испанском — вообще не увидел в этом никакой проблемы. Разве что испанский придётся, наверное, выучить, ну так это не самое страшное — что он, языков не учил? Выучил же когда-то английский…

— Ты уверен? — засомневалась Ивана. — Он… не похож совсем.

— Ну, — вздохнул Александр, — не похож, конечно. Но тогда надо ждать дальше… сейчас я могу только вот так. Других подходящих документов у меня нет, а следующий несчастный случай может произойти не скоро.

— Да какая разница, — пожал Антонин плечами. — Похож, не похож… он негр, что ли?

— Афроамериканец, — вздрогнув, машинально поправил его Алекс.

— Ну да, — Долохов только зубы сжал — ну что же это за бред такой? Но сдержался. В конце концов, какая разница, как кого называть? У них в Дурмштранге кого только не было… хотя вот афроамериканцев не было точно. А чёрные были…

— Ну, раз ты согласен — прочти и заполни это, пожалуйста, — Александр вынул толстую папку и отдал её отцу. Тот открыл её — там была пачка распечатанных на маггловском принтере листов.

— Что это? — спросил он.

— Документы: анкеты и магические контракты. Прочитай внимательно, — настойчиво попросил он. — Ты, конечно, получишь копии, но всё равно лучше знать заранее.

— Магические контракты? — переспросил Антонин растерянно.

— Да. Здесь свои правила. Ты успеешь до завтра?

— Я постараюсь, — не слишком уверенно отозвался Долохов: стопка была внушительной.

— Я ему помогу, — пообещала Ивана. — Спасибо тебе, — с нежной признательностью сказала она сыну.