Поцелуй пророка

Ник просыпается от шороха чужих шагов: едва заметного, на грани слуха, но именно этот почти неуловимый звук вырывает его из утренней дремы. Сквозь полуопущенные ресницы Ник наблюдает, как в спальню входит Ренард — практически бесшумно, что удивительно при его комплекции. Он подходит ближе, и Ник изо всех сил старается не выдать себя — по-детски притворяется спящим. Прохладная рука касается его лба, а чуть погодя плавно перемещается на шею, нащупывая пульс. Удовлетворившись этим беглым осмотром, Ренард отходит от кровати, и Ник снова приоткрывает глаза, наблюдая как он забирает свой халат из кресла и выходит. Тихо щелкает замок на двери ванной комнаты, шумит вода, и слышно как Ренард что-то негромко мурлычет.

Ник нежится под одеялом, сладко потягивается и переворачивается на живот, обнимая подушку и зарываясь в нее носом. Ему нравится мягкость и неторопливость этого утра, он не хочет покидать объятия теплого одеяла, он хочет вдыхать полной грудью запах Ренарда, внезапно ставший таким родным. Что-то неуловимо изменилось в нем за одну ночь.

— С добрым утром, мой дорогой Шон, — говорит женский голос с сильным акцентом, и кто-то мягко поглаживает Ника по волосам.

Сонно моргая, Ник поворачивается к пожилой женщине, присевшей на край кровати, и она удивленно восклицает:

— Ты не Шон! Кто ты и что ты делаешь в постели моего сына?

— Я — Ник, и я тут сплю, — больше всего Нику хочется свернуться клубочком и снова уснуть, но женщина задает следующий вопрос:

— Где Шон?

Ник приглушенно ворчит, поняв, что от него уже не отстанут.

— Капитан — ну, по-вашему, Шон — в душе, — наконец, его сонный мозг начинает работать. — Подождите, ваш сын? Это что, вы мать капитана?

Ник рывком садится в постели и изумленно рассматривает незнакомку, которую назвать старухой не поворачивается язык: невысокая, изящная, длинные светлые волосы уложены в замысловатую прическу, красивые голубые глаза, естественный макияж; одета в бежевый плащ, светлую водолазку и черные классические брюки, на шее, как дополнение, нитка жемчуга. Ренард совершенно на нее не похож, как-то совсем не в тему думает Ник, вероятно, пошел в отца-короля. И на мгновение замирает, вспомнив, что Ренард — наполовину Заубербист, а значит, его мать…

Очевидно, Ник слишком бурно реагирует на это внезапное осознание, потому что женщина вскидывает на него свои голубые глаза и, нет, не схлынивает — наверное, самоконтроль — это у них семейное, она прижимает руку в тонкой перчатке ко рту и шепчет:

— Гримм?

Ник не успевает ничего ответить, потому что из ванной, кутаясь в тонкий халат, выходит Ренард и замирает на пороге.

— Мама? — спрашивает он.

Вместо привычной маски ледяного безразличия, Ник видит удивление и растерянность, и думает, как же он все-таки плохо знает своего начальника: оказывается, он живой, оказывается, ему доступны простые человеческие чувства!

— Шон! — с каким-то непонятным облегчением выдыхает женщина и гораздо строже добавляет: — У тебя Гримм в постели!

— Да. Я знаю, — Ренард бросает взгляд в сторону собственной кровати и притаившегося под одеялом Ника, и улыбается. — Пойдем, не будем его смущать. Ты надолго в Портленд?

Ответа Ник уже не слышит: он шебуршит одеялом, выбираясь из кровати, и хватает с кресла джинсы.

— Я принес чистое полотенце, — раздается тихий голос за его спиной, и Ник от неожиданности путается в штанине и теряет равновесие.

Ренард вполне ожидаемо ловит его в объятия и придерживает, пока «злой и страшный» Гримм надевает джинсы.

— Возле раковины — зубная щетка и одноразовый бритвенный станок. Примешь душ и приходи на кухню завтракать. Потом я отвезу тебя в лавку.

— А ваша мама? Я думал, вы останетесь с ней — вам же наверняка есть, что обсудить.

— Не волнуйся, у нас с ней еще будет время для разговора.

На кухне одуряюще пахнет кофе, Ренард, уже переодевшийся в рубашку и брюки, стоит у окна, его мать сидит за столом, наблюдая за появлением Ника — и тот неожиданно смущается этого пытливого взгляда.

— Доброе утро, — говорит он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Доброе, — с легкой улыбкой отвечает ему пожилая леди.

— Присаживайся, Ник, — Ренард кивком указывает ему на свободный стул. — Извини, я не знаю, чем ты предпочитаешь завтракать.

— Из чего я делаю вывод, что съехались вы недавно, — усмехается мать Ренарда.

— Мы не живем вместе, мама, — равнодушно говорит тот, отворачиваясь к окну, а Ник чувствует, как пылают его щеки.

— Мы… Мы работаем вместе, — заикаясь, пытается прояснить ситуацию Ник. — Капитан — мой начальник, мадам Ренард.

— Ренард — фамилия моего сына, но не моя. Думаю, ты вполне можешь называть меня Сюзанна, раз уж не получится называть меня «мама».

— Мама! — в голос Ренарда явственно прорываются рычащие нотки.