Фандом: Средиземье Толкина. Элронд отправился в Лориэн по одному важному государственному делу. Леголас, Элладан и Элрохир увязались за ним.
Добавить в моё избранное
39 мин, 55 сек 3543
«Конечно, — читалось во взглядах, которыми они обменивались друг с другом, — куда нам до искушенного зеленолесского принца. Вот что значит сын Трандуила!»
— А что бы ты нам посоветовал? — осторожно спросил Халдир, понизив голос: хотя Элладан и Элрохир на мэллорне орали свою песенку во всю глотку, Халдир опасался, что они могут его услышать.
Предчувствуя грядущее торжество справедливости, Леголас воодушевился, выпрямился и перестал жаться за деревом; ему даже показалось, что жгучая боль в анусе поутихла.
— Скажу по секрету, Элладан и Элрохир уже давно о вас грезят, — сказал он Халдиру, Орофину и Румилу доверительным шепотом. — С тех пор, как вы встретили нас на границе, они только о вас и говорят. Им нравятся воины, знаете ли, а таких в мирном Ривенделле днем с огнем не сыщешь. Есть, правда, Глорфиндель, но он добряк и любит их, как родных сыновей, а Элладану и Элрохиру нравится по-другому…
Халдир, Орофин и Румил невольно подались к Леголасу, приблизив свои лица к его лицу; впечатлительный Румил даже задышал чаще.
— А я говорил, — прошептал Орофин. — Неспроста этим утром близнецы стали приставать к нам с дурацкими вопросами. Они просто не знали, как привлечь к себе наше внимание!
— Именно, — подтвердил Леголас с серьезным видом. — Они мне все уши вами прожужжали: какой ты, Халдир, гибкий да ловкий, притом еще и лучник, каких не найти; а ты, Орофин, задорный и остроумный; а ты, Румил… — Леголас оценивающе оглядел затаившего дыхание молодого эльфа. — Ты самый хорошенький — так они сказали.
— Самый хорошенький! — радостно прошептал Румил и заулыбался.
— Так вот, — проговорил Леголас, набрав в легкие побольше воздуха, чтобы окончательно сразить Халдира, Орофина и Румила — а на самом деле, гадких обманщиков Элладана и Элрохира, — они не хотели сами заговаривать с вами о своих чувствах, потому что любят по-другому. Им нравится жестко, понимаете? Вы же знаете, каковы ривенделльцы: все нежные и деликатные, решительности от них не дождешься; вот Элладан и Элрохир и истосковались по грубому мужскому натиску. Понимаете?
— А-а-а, теперь мне всё ясно, — прошептал Орофин. — Твои приятели хотят, чтобы это было как будто по-настоящему, да? Как будто мы силой берем их…
Леголас постарался придать своему лицу выражение таинственности, тогда как в душе он, ликуя, танцевал какой-то безумный орочий танец победы, хохотал и показывал близнецам язык.
— Точно! Вы всё правильно поняли, — подтвердил Леголас. — Вы не должны подавать виду, что я рассказал вам об их желаниях. Чтобы им понравиться, вы должны вести себя грубо и бесцеремонно. Близнецам просто голову сносит, когда их берут жестко… даже жестоко. Они будут кричать, биться, вырываться, может быть, плакать, а вы притворитесь, что вам плевать на то, что они испытывают. Вы должны подыграть им, понимаете? Иначе они быстро к вам охладеют.
Халдир, Орофин и Румил переглянулись.
— Вот так озорники! — рассмеялся Халдир с восхищением. — А что, мне нравится. Почему бы и не позабавиться, если они и сами этого желают?
Орофин и Румил нетерпеливо закивали.
— Только не мешкайте, полезайте прямо сейчас, пока они на мэллорне, — посоветовал Леголас, чтобы закрепить успех. — А то кто знает: глядишь, не дождутся вас, пойдут утешаться с кем-нибудь другим…
— Ну уж нет! — в один голос воскликнули Орофин и Румил, и, обгоняя и толкая друг друга, полезли на дерево. Халдир еще немного задержался с Леголасом.
— Спасибо, Трандуилион, — сказал он сердечно. — Уж не знаю, как тебя благодарить. Ну, отдыхай пока: после нашего лорда не грех и подкрепить силы. А насчет стрельбы из лука все-таки подумай. Разврат развратом, а для меня нет лучшей забавы, чем хорошенько поупражняться в стрельбе. — Он коротко поклонился Леголасу, выудил у него из корзинки колбасу и поднялся вслед за братьями на мэллорн.
Леголас прислонился к дереву — оно оказалось теплым, точно живое существо, и приятно согревало замерзшее тело. Леголас подумал, что было бы неплохо отыскать одежду или, на худой конец, хоть какое-никакое одеяло, в которое можно завернуться и посидеть, дожидаясь, пока свершится справедливое возмездие. Но когда он уже решился отправиться к мэллорну Элронда (уж у него-то всегда найдется пара вязаных свитеров и теплых лоскутных одеял), Леголас услышал над головой какой-то шум. Элладан и Элрохир, всё это время на разные лады распевавшие историю Леголасовых страданий, вдруг резко замолчали. Раздалось удивленное: «Что…?», которое быстро перешло в нечленораздельное мычание (кто-то зажал близнецам рты — догадался Леголас). А потом мычание перешло в сдавленные крики — еще скорее изумленные, чем испуганные. Леголас ухмыльнулся и вернулся к своему «слуховому посту» под деревом. То ли еще будет!
Прислонившись к теплой бархатистой коре, Леголас вслушивался в шум наверху.
— А что бы ты нам посоветовал? — осторожно спросил Халдир, понизив голос: хотя Элладан и Элрохир на мэллорне орали свою песенку во всю глотку, Халдир опасался, что они могут его услышать.
Предчувствуя грядущее торжество справедливости, Леголас воодушевился, выпрямился и перестал жаться за деревом; ему даже показалось, что жгучая боль в анусе поутихла.
— Скажу по секрету, Элладан и Элрохир уже давно о вас грезят, — сказал он Халдиру, Орофину и Румилу доверительным шепотом. — С тех пор, как вы встретили нас на границе, они только о вас и говорят. Им нравятся воины, знаете ли, а таких в мирном Ривенделле днем с огнем не сыщешь. Есть, правда, Глорфиндель, но он добряк и любит их, как родных сыновей, а Элладану и Элрохиру нравится по-другому…
Халдир, Орофин и Румил невольно подались к Леголасу, приблизив свои лица к его лицу; впечатлительный Румил даже задышал чаще.
— А я говорил, — прошептал Орофин. — Неспроста этим утром близнецы стали приставать к нам с дурацкими вопросами. Они просто не знали, как привлечь к себе наше внимание!
— Именно, — подтвердил Леголас с серьезным видом. — Они мне все уши вами прожужжали: какой ты, Халдир, гибкий да ловкий, притом еще и лучник, каких не найти; а ты, Орофин, задорный и остроумный; а ты, Румил… — Леголас оценивающе оглядел затаившего дыхание молодого эльфа. — Ты самый хорошенький — так они сказали.
— Самый хорошенький! — радостно прошептал Румил и заулыбался.
— Так вот, — проговорил Леголас, набрав в легкие побольше воздуха, чтобы окончательно сразить Халдира, Орофина и Румила — а на самом деле, гадких обманщиков Элладана и Элрохира, — они не хотели сами заговаривать с вами о своих чувствах, потому что любят по-другому. Им нравится жестко, понимаете? Вы же знаете, каковы ривенделльцы: все нежные и деликатные, решительности от них не дождешься; вот Элладан и Элрохир и истосковались по грубому мужскому натиску. Понимаете?
— А-а-а, теперь мне всё ясно, — прошептал Орофин. — Твои приятели хотят, чтобы это было как будто по-настоящему, да? Как будто мы силой берем их…
Леголас постарался придать своему лицу выражение таинственности, тогда как в душе он, ликуя, танцевал какой-то безумный орочий танец победы, хохотал и показывал близнецам язык.
— Точно! Вы всё правильно поняли, — подтвердил Леголас. — Вы не должны подавать виду, что я рассказал вам об их желаниях. Чтобы им понравиться, вы должны вести себя грубо и бесцеремонно. Близнецам просто голову сносит, когда их берут жестко… даже жестоко. Они будут кричать, биться, вырываться, может быть, плакать, а вы притворитесь, что вам плевать на то, что они испытывают. Вы должны подыграть им, понимаете? Иначе они быстро к вам охладеют.
Халдир, Орофин и Румил переглянулись.
— Вот так озорники! — рассмеялся Халдир с восхищением. — А что, мне нравится. Почему бы и не позабавиться, если они и сами этого желают?
Орофин и Румил нетерпеливо закивали.
— Только не мешкайте, полезайте прямо сейчас, пока они на мэллорне, — посоветовал Леголас, чтобы закрепить успех. — А то кто знает: глядишь, не дождутся вас, пойдут утешаться с кем-нибудь другим…
— Ну уж нет! — в один голос воскликнули Орофин и Румил, и, обгоняя и толкая друг друга, полезли на дерево. Халдир еще немного задержался с Леголасом.
— Спасибо, Трандуилион, — сказал он сердечно. — Уж не знаю, как тебя благодарить. Ну, отдыхай пока: после нашего лорда не грех и подкрепить силы. А насчет стрельбы из лука все-таки подумай. Разврат развратом, а для меня нет лучшей забавы, чем хорошенько поупражняться в стрельбе. — Он коротко поклонился Леголасу, выудил у него из корзинки колбасу и поднялся вслед за братьями на мэллорн.
Леголас прислонился к дереву — оно оказалось теплым, точно живое существо, и приятно согревало замерзшее тело. Леголас подумал, что было бы неплохо отыскать одежду или, на худой конец, хоть какое-никакое одеяло, в которое можно завернуться и посидеть, дожидаясь, пока свершится справедливое возмездие. Но когда он уже решился отправиться к мэллорну Элронда (уж у него-то всегда найдется пара вязаных свитеров и теплых лоскутных одеял), Леголас услышал над головой какой-то шум. Элладан и Элрохир, всё это время на разные лады распевавшие историю Леголасовых страданий, вдруг резко замолчали. Раздалось удивленное: «Что…?», которое быстро перешло в нечленораздельное мычание (кто-то зажал близнецам рты — догадался Леголас). А потом мычание перешло в сдавленные крики — еще скорее изумленные, чем испуганные. Леголас ухмыльнулся и вернулся к своему «слуховому посту» под деревом. То ли еще будет!
Прислонившись к теплой бархатистой коре, Леголас вслушивался в шум наверху.
Страница 9 из 12
