Фандом: Средиземье Толкина. Элронд отправился в Лориэн по одному важному государственному делу. Леголас, Элладан и Элрохир увязались за ним.
Добавить в моё избранное
39 мин, 55 сек 3539
Начиналась она так:
Счастливы те, кто изведал владык благосклонность;
Тот же, кого Келеборн дарит вниманьем, счастлив вдвойне…
А заканчивалась вот так:
… но я изведал блаженства пьянящего пламень,
И возглашаю: воистину крепкому древу подобен
Лорд Келеборн!
А середина пестрила поэтичнейшими и изысканнейшими метафорами вроде «драгоценного жезла», по силе своей и твердости сравнимого лишь со стволом мэллорна, и «пряного древесного сока», источаемого этим самым «стволом».
Оду эту Линдир пел каждому желающему (впрочем, и нежелающим тоже доставалось) всё время своего пребывания в Лориэне, но вскоре после возвращения встретил Леголаса и, сложив новую песню, благополучно забыл о старой. Вот почему Элладан и Элрохир, позабыв бо?льшую часть слов, сочиняли на ходу свои собственные, и возвышенная ода Линдира в их исполнении превратилась в задорную скабрезную песенку. «Многие эльфы почли бы за счастье дать Келеборну, — пели они, — но Леголас благонравный не был к такому готов: горько стенает юноша бедный, судьбу проклиная, но Келеборн лишь быстрее вгоняет ствол ему в зад!»
Не оценив поэтического таланта близнецов, Леголас, возмущенный до глубины души, порылся в корзинке, выбрал пару самых толстых колбас и уже собрался было подняться на мэллорн, когда невдалеке послышались оживленные голоса. Бросив колбасы обратно в корзинку, Леголас юркнул за дерево, надеясь, что его не увидят. Но Халдир, Орофин и Румил — а это были именно они — недаром вот уже много лет зорко высматривали вражеских лазутчиков: приблизившись к мэллорну, они вмиг приметили Леголаса и с любопытством воззрились на него.
— А зачем корзинка? — не выдержал, наконец, младший из братьев.
— Ну-ка, что там у тебя? — подхватил средний; в два шага оказавшись рядом с Леголасом, он стал с интересом перебирать содержимое корзинки, не обращая никакого внимания на наготу принца.
— Послушай, Трандуилион, у тебя здесь так много всего, — начал старший, указав куда-то в сторону Леголасова паха. От стыда Леголасу хотелось провалиться сквозь землю, но Халдир, оказывается, имел в виду корзинку: — Не поделишься? Сутки в дозоре стояли, голодные, как тысяча гоблинов.
Леголас, красный, как маков цвет, таращился на лориэнских стражей и не отвечал, поэтому Орофин, оставив в покое корзинку, перевел взгляд на обнаженное тело принца, мгновенно оценил его и присвистнул.
— Ты только что от лорда! — воскликнул он и оглянулся на братьев. — Ничего себе! Нет, вы это видели?
— А ты силен, Трандуилион, — протянул Халдир; в его голосе прозвучало одобрение и даже — уважение. — Никогда бы не подумал, что ты способен на такое. Казалось бы, хрупкий юноша, а вот надо же — отважился лечь в постель к лорду Келеборну! Что и говорить, истинный сын Трандуила. Пусть лорд и нечасто жалует нас своим вниманием, — объяснил Халдир, — но, признаюсь, как-то раз и мы с братьями на собственной шкуре испытали его мощь… Еле уползли потом.
Орофин кивнул на младшего брата.
— Вон Румила так вообще уносить пришлось, ноги его уже не держали, — сказал он со смехом.
— Неправда, — быстро отозвался Румил.
— Я к чему веду, — продолжал Халдир, — что мы, втроем, и то едва смогли вынести благосклонность лорда; а ты справился с ним в одиночку, да еще и держишься молодцом!
— Даже корзинку со снедью ухитрился раздобыть, — поддержал брата Орофин, пожирая глазами колбасы. — Варга мне через плечо, как же я голоден.
Халдир тоже бросил жадный взгляд на корзинку.
— Ну, прощай, Трандуилион. Пора бы и нам чем-нибудь съестным поживиться. А что, если после обеда нам собраться вместе и пойти пострелять? Как ты смотришь на это? Я слышал, ты хороший лучник. Может, хоть ты научишь нашего Румила попадать в цель, а не себе в ногу, — добавил он с беззлобной усмешкой.
— Это неправда, — привычно пояснил Румил.
Орофин посмотрел на колбасы в последний раз и с сожалением отошел от Леголаса.
— Кстати о голоде, — сказал он. — Как насчет другого голода? Мы слышали, что твои приятели-близнецы никогда не отказываются его утолить… Глядите-ка, а Румил покраснел! — воскликнул он вдруг.
— Неправда, — заявил покрасневший Румил.
— Покраснел, покраснел, — сказал Орофин весело. — Покраснел, как девчонка.
— Неправда!
— Правда!
— Неправда!
— Орофин, — сказал Халдир, и тот мгновенно замолк. А пока братья пререкались, в голове Леголаса созрел гениальный план.
— Да, так оно и есть, — сказал он. — Элладан и Элрохир не прочь позабавиться, такова уж их натура. Но вы же не собираетесь просто подойти к ним, позвать на свидание и шепнуть на ушко пару непристойностей? — Тут Леголас мастерски состроил пренебрежительную гримаску. Халдир с братьями вдруг почувствовали, что на самом деле ничего не смыслят в искусстве соблазнения.
Счастливы те, кто изведал владык благосклонность;
Тот же, кого Келеборн дарит вниманьем, счастлив вдвойне…
А заканчивалась вот так:
… но я изведал блаженства пьянящего пламень,
И возглашаю: воистину крепкому древу подобен
Лорд Келеборн!
А середина пестрила поэтичнейшими и изысканнейшими метафорами вроде «драгоценного жезла», по силе своей и твердости сравнимого лишь со стволом мэллорна, и «пряного древесного сока», источаемого этим самым «стволом».
Оду эту Линдир пел каждому желающему (впрочем, и нежелающим тоже доставалось) всё время своего пребывания в Лориэне, но вскоре после возвращения встретил Леголаса и, сложив новую песню, благополучно забыл о старой. Вот почему Элладан и Элрохир, позабыв бо?льшую часть слов, сочиняли на ходу свои собственные, и возвышенная ода Линдира в их исполнении превратилась в задорную скабрезную песенку. «Многие эльфы почли бы за счастье дать Келеборну, — пели они, — но Леголас благонравный не был к такому готов: горько стенает юноша бедный, судьбу проклиная, но Келеборн лишь быстрее вгоняет ствол ему в зад!»
Не оценив поэтического таланта близнецов, Леголас, возмущенный до глубины души, порылся в корзинке, выбрал пару самых толстых колбас и уже собрался было подняться на мэллорн, когда невдалеке послышались оживленные голоса. Бросив колбасы обратно в корзинку, Леголас юркнул за дерево, надеясь, что его не увидят. Но Халдир, Орофин и Румил — а это были именно они — недаром вот уже много лет зорко высматривали вражеских лазутчиков: приблизившись к мэллорну, они вмиг приметили Леголаса и с любопытством воззрились на него.
— А зачем корзинка? — не выдержал, наконец, младший из братьев.
— Ну-ка, что там у тебя? — подхватил средний; в два шага оказавшись рядом с Леголасом, он стал с интересом перебирать содержимое корзинки, не обращая никакого внимания на наготу принца.
— Послушай, Трандуилион, у тебя здесь так много всего, — начал старший, указав куда-то в сторону Леголасова паха. От стыда Леголасу хотелось провалиться сквозь землю, но Халдир, оказывается, имел в виду корзинку: — Не поделишься? Сутки в дозоре стояли, голодные, как тысяча гоблинов.
Леголас, красный, как маков цвет, таращился на лориэнских стражей и не отвечал, поэтому Орофин, оставив в покое корзинку, перевел взгляд на обнаженное тело принца, мгновенно оценил его и присвистнул.
— Ты только что от лорда! — воскликнул он и оглянулся на братьев. — Ничего себе! Нет, вы это видели?
— А ты силен, Трандуилион, — протянул Халдир; в его голосе прозвучало одобрение и даже — уважение. — Никогда бы не подумал, что ты способен на такое. Казалось бы, хрупкий юноша, а вот надо же — отважился лечь в постель к лорду Келеборну! Что и говорить, истинный сын Трандуила. Пусть лорд и нечасто жалует нас своим вниманием, — объяснил Халдир, — но, признаюсь, как-то раз и мы с братьями на собственной шкуре испытали его мощь… Еле уползли потом.
Орофин кивнул на младшего брата.
— Вон Румила так вообще уносить пришлось, ноги его уже не держали, — сказал он со смехом.
— Неправда, — быстро отозвался Румил.
— Я к чему веду, — продолжал Халдир, — что мы, втроем, и то едва смогли вынести благосклонность лорда; а ты справился с ним в одиночку, да еще и держишься молодцом!
— Даже корзинку со снедью ухитрился раздобыть, — поддержал брата Орофин, пожирая глазами колбасы. — Варга мне через плечо, как же я голоден.
Халдир тоже бросил жадный взгляд на корзинку.
— Ну, прощай, Трандуилион. Пора бы и нам чем-нибудь съестным поживиться. А что, если после обеда нам собраться вместе и пойти пострелять? Как ты смотришь на это? Я слышал, ты хороший лучник. Может, хоть ты научишь нашего Румила попадать в цель, а не себе в ногу, — добавил он с беззлобной усмешкой.
— Это неправда, — привычно пояснил Румил.
Орофин посмотрел на колбасы в последний раз и с сожалением отошел от Леголаса.
— Кстати о голоде, — сказал он. — Как насчет другого голода? Мы слышали, что твои приятели-близнецы никогда не отказываются его утолить… Глядите-ка, а Румил покраснел! — воскликнул он вдруг.
— Неправда, — заявил покрасневший Румил.
— Покраснел, покраснел, — сказал Орофин весело. — Покраснел, как девчонка.
— Неправда!
— Правда!
— Неправда!
— Орофин, — сказал Халдир, и тот мгновенно замолк. А пока братья пререкались, в голове Леголаса созрел гениальный план.
— Да, так оно и есть, — сказал он. — Элладан и Элрохир не прочь позабавиться, такова уж их натура. Но вы же не собираетесь просто подойти к ним, позвать на свидание и шепнуть на ушко пару непристойностей? — Тут Леголас мастерски состроил пренебрежительную гримаску. Халдир с братьями вдруг почувствовали, что на самом деле ничего не смыслят в искусстве соблазнения.
Страница 8 из 12
