Осенние забавы в Лориэне

Многие эльфы мечтают о таком даре…

Келеборн вскинул руки и снова бессильно уронил их на колени.

— Это не дар, — сказал он горько, — а проклятье! И ты, и ты тоже был со мной только ради этого — не ради меня! Признайся, ты не был невинен, когда мы встретились, ты уже тогда был испорчен! Да, я знаю, что говорят о сыновьях Феанора, а ты с детства, с детства воспитывался у них… О, представляю, каково это воспитание! — Келеборн взглянул на Элронда и резко замолчал, ужаснувшись собственным словам. — Прости меня, — прошептал он, раскаиваясь, и спрятал лицо у Элронда на груди. — Прости, я вовсе не думаю о тебе так плохо, мой мальчик… Просто… Когда я вспоминаю о тебе и Трандуиле… ревность ослепляет меня: я не могу забыть, что произошло тогда в Имладрисе между ним и тобой, как ты увлекся им, как забыл меня ради его пустого блеска…

Элронд виновато вздохнул.

— Зачем ворошить прошлое, — наклонив голову, он коснулся губами волос Келеборна. — Я не единожды писал тебе в письмах и сейчас могу повторить: это была глупая юношеская влюбленность, а ты до сих пор коришь меня за мою давнюю ошибку. Лишь тебя я любил, мой прекрасный, но ты позволял мне только ласкать тебя и никогда не брал по-настоящему. А я был молод, во мне кипели желания, и когда Трандуил захотел меня, я не смог устоять… Но ведь и ты скоро утешился в объятиях короля Орофера.

— Я же всей душой любил тебя, — ответил Келеборн, не поднимая глаз, — Когда мы обрели друг друга, я думал, что нашел любовь, и боялся повредить тебе, такому юному, своим… — он замялся, помолчал и начал заново: — Но стоило тебе увидеть Трандуила, как ты оставил меня, и я… да, я сорвался с Орофером, и до сих пор горько жалею об этом. Потому что я не такой, понимаешь? Я хочу единения душевного, а не телесного, но проклятая моя природа всякий раз одерживает надо мною верх. Я хочу, чтобы во мне видели душу, а не любовника, о чьей неутомимости ходят легенды, — Келеборн произнес это так, будто считал свою неутомимость худшим из изъянов.

Элронд покачал головой.

— Не нужно себя осуждать, мой друг, — сказал он успокаивающе. — Давай просто забудем о прошлых недоразумениях. Ты сказал, что когда-то мы обрели друг друга; почему бы не обрести друг друга вновь? — Он заглянул Келеборну в заплаканные глаза. — Я ведь и приехал только для того, чтобы, наконец, объясниться с тобою, — сказал он с улыбкой. — Разве ты не знал?

— Знал, — прошептал Келеборн; его губы дрогнули, он слабо улыбнулся. — Но до последнего боялся поверить… Пообещай мне, мой мальчик, — Келеборн погладил Элронда по щеке и потянулся губами к его губам, — что больше никогда не забудешь меня ради другого…

— Обещаю, — легко согласился Элронд, а Леголас, очнувшийся как раз в этот момент и услышавший конец разговора, беззвучно прыснул. Так вот, оказывается, в кого пошли бессовестные обманщики Элладан и Элрохир!

Стараясь двигаться как можно незаметнее, он пошевелился, пробуя свои силы, медленно сполз с груды подушек и съехал по свисающему с кровати шелковому покрывалу на пол. Леголас чувствовал себя так, словно по нему промаршировал целый орочий полк из его давнего сна. Тихонько охая и покряхтывая, он на четвереньках двинулся к двери. Каждое движение отзывалось болью в растянутом анусе, и Леголас, мысленно проклиная близнецов, одновременно горячо благодарил Элронда за мазь — разумеется, тоже мысленно. Но если бы даже Леголасу вздумалось поблагодарить Элронда вслух, тот едва бы услышал его: воспользовавшись остатками своей мази, Элронд уже самозабвенно опускался на великолепный член Келеборна, вновь налившийся силой. «Самоубийца», — подумал Леголас. Окинув Элронда недоуменным взглядом, он прихватил корзинку и, болезненно покряхтывая, выполз из опочивальни.

Могучий ствол мэллорна

Расставив ноги пошире и прикрываясь корзинкой, Леголас медленно ковылял к своему мэллорну. Путь, который прежде он преодолел бы в несколько шагов, теперь давался ему нелегко, и Леголас молил валар, чтобы никто не встретился ему по дороге: вид у зеленолесского принца, надо признать, был весьма потрепанный. День стоял пасмурный, но теплый — один из тех ласковых дней середины осени, когда неяркое солнце, выглядывая из-за облаков, льет на землю мягкое тепло, а ветер еще не треплет кроны деревьев, и они золотятся и пылают, изредка роняя листья в зеленую траву. Однако голый Леголас порядком продрог и, приближаясь к мэллорну, думал только о том, как нырнет в теплую постель, позабыв на время о своей мести злодеям-близнецам. Но не успел он поставить ногу на первую ступеньку, как заслышал звонкие голоса своих обидчиков: Элладан и Элрохир, невидимые за густыми ветвями мэллорна, распевали веселую песенку.

Песню эту, конечно же, сложил Линдир. Побывав однажды в Лориэне и испытав небывалое вдохновение после уединенной беседы с Келеборном, менестрель был настолько восхищен «величием и благородством» владыки золотого леса, что сразу же сочинил восторженную оду.