Осенние забавы в Лориэне

— И он, всхлипнув, снова толкнулся в Леголаса, вырвав у него отчаянный крик.

Ошибки молодости

Когда лорд Келеборн не появился на обеде, Элронд забеспокоился. Заглянув на кухню и нагрузив корзинку всевозможной снедью, он отправился в покои владыки Лориэна. На робкий стук Элронда никто не ответил; тогда он, собравшись с духом и взяв корзинку в левую руку, осторожно приоткрыл дверь. Картина, открывшаяся его глазам, заставила Элронда выронить корзинку. Словно громом пораженный, он застыл на пороге комнаты, с ужасом глядя на широкое ложе, сейчас кажущееся полем битвы.

К приходу Элронда бедный Леголас уже успел убедиться — и не раз — в том, что прозвание «Неутомимый» Келеборну дали не зря. Поначалу Леголас утешал себя: сейчас он совсем немножко потерпит, а потом, когда Келеборн, наконец, кончит, Леголас отправится к злодеям Элладану и Элрохиру и страшно отомстит. Как именно, Леголас еще не придумал: громадный член, орудующий в его заднице, мешал ему сосредоточиться. Принц сжал зубы, вцепился в изголовье кровати и мужественно приготовился выдерживать натиск Келеборна, но вскоре Леголасу пришлось признать, что терпеть придется куда дольше, чем он рассчитывал. Келеборн ставил его на четвереньки, укладывал набок, то разводил, то задирал ему ноги — словом, от души пользовал всеми мыслимыми и немыслимыми способами и, похоже, даже и не думал выдыхаться. К тому моменту, когда Элронд отворил дверь и воззрился на постель, Леголас уже не мог пошевелиться. Он то и дело проваливался в забытье, а Келеборн, подложив ему под пах груду подушек, забрался на измученного принца верхом и теперь нещадно в него вбивался, отчего бедняжка Леголас тихонько поскуливал.

— Ах, мой друг, что же ты делаешь? — всплеснул руками Элронд. — Боюсь, юный принц слишком хрупок для твоего… твоего… — Заметив Элронда, Келеборн, вспыхнув от стыда, соскочил с Леголаса, и взгляд Элронда невольно упал на огромный член лориэнского владыки, напряженный и блестящий от смазки. Сам того не осознавая, Элронд засмотрелся. — … Для твоих поистине выдающихся способностей, — закончил он, усилием воли отведя взгляд.

Келеборн тем временем выдернул из-под Леголаса его же разорванные штаны и попытался прикрыть ими свои «выдающиеся способности», но, несмотря на его старания, «способности» всё равно заметно выдавались. От смущения Келеборн стал прямо-таки пунцовым.

— Я так ждал, что ты придешь, — пролепетал он, пряча глаза и отодвигаясь от Леголаса — живого (вернее, теперь уже едва живого) свидетельства его падения, — но ты всё медлил, а этот юноша… Ты знаешь, я дал себе слово не срываться вновь в эту бездну, но принц… он был слишком настойчив, и я… — Келеборн закрыл пылающее лицо руками, выпустив штаны, и Элронд, хлопочущий над Леголасом, опять против собственной воли покосился на обнажившийся член, еще не опавший. — О, мой дорогой мальчик, ты, наверное, теперь меня презираешь! — воскликнул Келеборн со страданием.

Элронд оставил Леголаса (на которого ему пришлось израсходовать добрую половину своего горшочка с целебной мазью) и присел на кровать рядом с Келеборном.

— Конечно же нет, — ласково сказал Элронд, приподнимая к себе поникшую голову Келеборна. — Как ты мог такое подумать? Я понимаю, что это всего лишь… мимолетное увлечение, шалость, желание плоти… Но душа твоя — я знаю — чиста и невинна.

Келеборн опять отвернулся.

— Вот каково твое отношение, — проговорил он с обидой. — Шалость! Я думал, твои чувства ко мне искренни, а ты, верно, и меня считаешь всего лишь мимолетным увлечением…

— Это не так, — возразил Элронд убежденно, и в это мгновение он действительно верил в то, что говорил.

Келеборн по-прежнему отворачивался, но уже не противился Элронду, когда тот, притянув его к себе, нежно обнял.

— Тогда отчего ты так ответил на мое последнее письмо? — спросил он с мягким укором. — Так… коротко и сухо. Как будто тебе не до меня. Разве ты не знаешь, как мне тебя не хватает? Как я тоскую по тебе, мой мальчик, и даже перечитываю твои старые письма, пусть и помню каждое наизусть. Я теперь знаю, отчего ты так мне ответил, — сказал он вдруг изменившимся голосом. — У тебя гостил Трандуил! Он снова встал между нами, как тогда. — Келеборн затрепетал и закрыл лицо руками.

Элронд озабоченно оглянулся на Леголаса, который жалобно постанывал в полусне, но Келеборн вновь заговорил со слезами в голосе:

— Когда я впервые увидел тебя, ты показался мне таким чистым нежным мальчиком, которого еще не коснулись пороки этого мира; я подумал, что с тобой, наконец, смогу обрести настоящую любовь. Я в ней нуждался, я слишком устал от бесконечного сладострастия, и видел ясно, что всех, кто был со мной прежде, привлекала не моя душа, а мой…

— Зачем же ты крушишь себя? — деликатно перебил его Элронд, погладив Келеборна по спине и по растрепавшимся серебристым волосам. — Не нужно стыдиться того, что Эру одарил тебя столь щедро.