Фандом: Средиземье Толкина. Элронд отправился в Лориэн по одному важному государственному делу. Леголас, Элладан и Элрохир увязались за ним.
Добавить в моё избранное
39 мин, 55 сек 3535
— Зачем ты так со мной? — произнес Келеборн печально — на какой-то миг Леголасу даже стало совестно. — Ты же не любишь меня…
— О нет, я люблю тебя, — скороговоркой заверил его Леголас и сразу же продолжил, вспомнив о своей долгожданной роли «соблазнителя»: — Ты просто представить себе не можешь, как я тебя хочу, как я жажду твоего прекрасного тела… Всю ночь я думал только о тебе… О том, как я буду ласкать тебя, доводить до исступления, заставляя стонать подо мной и просить еще… — Он прижался к Келеборну и последнюю фразу торопливо прошептал ему на ухо, напоследок прикусив мочку. С затаенной радостью Леголас ощутил, как Келеборн затрепетал и вздохнул прерывисто; его нежные щеки порозовели.
— Не говори так, прошу, — умоляюще прошептал Келеборн. — Не искушай меня! Ты меня не любишь, ты играешь со мной, как и все… Вы все желаете лишь насытиться моей плотью… Вам всё равно, что я чувствую…
Окончательно поверив в собственную неотразимость, Леголас скользнул рукой по груди Келеборна, нащупал сосок и стал сжимать его, не забывая одновременно покусывать Келеборну кончик уха. Как и полагается бесстыдному искусителю, в перерывах между поцелуями и укусами Леголас быстро шептал:
— Это не так, желанный мой, мне не всё равно… Обещаю, я позабочусь и о твоем наслаждении тоже… Если ты сделаешь всё, что я пожелаю, то ты познаешь настоящее блаженство! — Леголас сказал это с такой убежденностью, что даже сам восхитился. Воодушевленный, он взял Келеборна за руку и прижал его ладонь к своему паху. — Чувствуешь, как я хочу тебя? — произнес он задыхающимся шепотом, невольно толкнувшись в руку Келеборна напряженным членом. — Ты ведь и сам хочешь, признайся! О, мой сладкий, подари мне наслаждение, будь моим — клянусь, я тебя не разочарую!
Келеборн наконец обратил к Леголасу пылающее от стыда лицо.
— Если я… Если я уступлю тебе… — пролепетал он, покраснев до самых ушей, — … ты натешишься и оставишь меня, как и все прочие, как и все, кто распускает обо мне эти… ужасные слухи. — Келеборн сокрушенно опустил голову. — Я знаю, обо мне рассказывают разные… грязные истории. О, если бы ты знал, как мне горько думать об этом! Как мне стыдно… — Он вновь вскинул ясные глаза, взглянув Леголасу в лицо. — И ты, и ты тоже, мой принц, не испытываешь ко мне ничего, кроме похоти, и искушаешь меня, не ведая, как мне тяжело… как тяжело не поддаваться искушению.
— Так поддадимся ему! — тут же подхватил Леголас. — Зачем противиться страсти, если твое тело жаждет познать наслаждение? — Принц запнулся, спохватившись, что перестарался с высокопарными выражениями. Но, к изумлению Леголаса, его слова не только не покоробили Келеборна, а, напротив, сразили наповал: он обвил сильными руками шею Леголаса, повалил его на спину и, сладострастно постанывая, принялся сдирать с принца одежду, в нетерпении разрывая тонкие шелка.
— Что же ты наделал, мой принц? — стонал Келеборн, стаскивая с ошарашенного Леголаса штаны. — Я так долго боролся со своим телом, тщетно пытался унять порывы сладострастия, и уже думал, что одержал верх над порочными своими желаниями, а ты… ты заставляешь меня вновь броситься в пучину разврата!
Леголас только успел подумать, что «пучина разврата» звучит слишком высокопарно даже для такой драматической сцены, как в этот момент нечто другое отвлекло его внимание. Стоя на коленях над обнаженным Леголасом, Келеборн поспешно расшнуровал свои штаны, и из них показалось нечто настолько огромное (необыкновенно, неестественно огромное!), что Леголас даже поморгал, решив поначалу, что это обман зрения. Но нет: перед расширившимися от удивления глазами Леголаса покачивался член таких размеров, какими не обладал, наверное, ни один эльф в Арде; по сравнению с этим орудием даже могучий член Глорфинделя показался бы изящной безделушкой. Но не успел Леголас оправиться от одного потрясения — кто бы мог подумать, что хрупкого, застенчивого Келеборна так щедро одарила природа! — как на него обрушилось второе: Келеборн закинул ноги Леголаса себе на плечи, торопливо смазал его анус чем-то скользким и… У Леголаса слезы брызнули из глаз, свет перед ним померк. Он хотел сказать, что это недоразумение, что сыновья Элронда, хитрые негодяи, сыграли с ним злую шутку, но изо рта вырвался только пронзительный вскрик.
— Наслаждайся теперь! — обиженно выдохнул Келеборн, наваливаясь на Леголаса и проталкивая свой исполинский орган еще глубже. — Вы все только одного, только одного желаете — заполучить мой член, но не меня самого! Вам всё равно, что у меня тоже… — Он двинул бедрами, и член вошел в анус Леголаса на половину длины. — … тоже есть душа. — Леголас отозвался нечленораздельным воплем. — Да, ты добился своего, — сказал Келеборн жалобно — если бы Леголас мог сейчас видеть, он бы обнаружил, что по прекрасному лицу Келеборна текут слезы стыда и обиды. — Ты наиграешься с моим членом и уйдешь, а я останусь один со своим позором!
— О нет, я люблю тебя, — скороговоркой заверил его Леголас и сразу же продолжил, вспомнив о своей долгожданной роли «соблазнителя»: — Ты просто представить себе не можешь, как я тебя хочу, как я жажду твоего прекрасного тела… Всю ночь я думал только о тебе… О том, как я буду ласкать тебя, доводить до исступления, заставляя стонать подо мной и просить еще… — Он прижался к Келеборну и последнюю фразу торопливо прошептал ему на ухо, напоследок прикусив мочку. С затаенной радостью Леголас ощутил, как Келеборн затрепетал и вздохнул прерывисто; его нежные щеки порозовели.
— Не говори так, прошу, — умоляюще прошептал Келеборн. — Не искушай меня! Ты меня не любишь, ты играешь со мной, как и все… Вы все желаете лишь насытиться моей плотью… Вам всё равно, что я чувствую…
Окончательно поверив в собственную неотразимость, Леголас скользнул рукой по груди Келеборна, нащупал сосок и стал сжимать его, не забывая одновременно покусывать Келеборну кончик уха. Как и полагается бесстыдному искусителю, в перерывах между поцелуями и укусами Леголас быстро шептал:
— Это не так, желанный мой, мне не всё равно… Обещаю, я позабочусь и о твоем наслаждении тоже… Если ты сделаешь всё, что я пожелаю, то ты познаешь настоящее блаженство! — Леголас сказал это с такой убежденностью, что даже сам восхитился. Воодушевленный, он взял Келеборна за руку и прижал его ладонь к своему паху. — Чувствуешь, как я хочу тебя? — произнес он задыхающимся шепотом, невольно толкнувшись в руку Келеборна напряженным членом. — Ты ведь и сам хочешь, признайся! О, мой сладкий, подари мне наслаждение, будь моим — клянусь, я тебя не разочарую!
Келеборн наконец обратил к Леголасу пылающее от стыда лицо.
— Если я… Если я уступлю тебе… — пролепетал он, покраснев до самых ушей, — … ты натешишься и оставишь меня, как и все прочие, как и все, кто распускает обо мне эти… ужасные слухи. — Келеборн сокрушенно опустил голову. — Я знаю, обо мне рассказывают разные… грязные истории. О, если бы ты знал, как мне горько думать об этом! Как мне стыдно… — Он вновь вскинул ясные глаза, взглянув Леголасу в лицо. — И ты, и ты тоже, мой принц, не испытываешь ко мне ничего, кроме похоти, и искушаешь меня, не ведая, как мне тяжело… как тяжело не поддаваться искушению.
— Так поддадимся ему! — тут же подхватил Леголас. — Зачем противиться страсти, если твое тело жаждет познать наслаждение? — Принц запнулся, спохватившись, что перестарался с высокопарными выражениями. Но, к изумлению Леголаса, его слова не только не покоробили Келеборна, а, напротив, сразили наповал: он обвил сильными руками шею Леголаса, повалил его на спину и, сладострастно постанывая, принялся сдирать с принца одежду, в нетерпении разрывая тонкие шелка.
— Что же ты наделал, мой принц? — стонал Келеборн, стаскивая с ошарашенного Леголаса штаны. — Я так долго боролся со своим телом, тщетно пытался унять порывы сладострастия, и уже думал, что одержал верх над порочными своими желаниями, а ты… ты заставляешь меня вновь броситься в пучину разврата!
Леголас только успел подумать, что «пучина разврата» звучит слишком высокопарно даже для такой драматической сцены, как в этот момент нечто другое отвлекло его внимание. Стоя на коленях над обнаженным Леголасом, Келеборн поспешно расшнуровал свои штаны, и из них показалось нечто настолько огромное (необыкновенно, неестественно огромное!), что Леголас даже поморгал, решив поначалу, что это обман зрения. Но нет: перед расширившимися от удивления глазами Леголаса покачивался член таких размеров, какими не обладал, наверное, ни один эльф в Арде; по сравнению с этим орудием даже могучий член Глорфинделя показался бы изящной безделушкой. Но не успел Леголас оправиться от одного потрясения — кто бы мог подумать, что хрупкого, застенчивого Келеборна так щедро одарила природа! — как на него обрушилось второе: Келеборн закинул ноги Леголаса себе на плечи, торопливо смазал его анус чем-то скользким и… У Леголаса слезы брызнули из глаз, свет перед ним померк. Он хотел сказать, что это недоразумение, что сыновья Элронда, хитрые негодяи, сыграли с ним злую шутку, но изо рта вырвался только пронзительный вскрик.
— Наслаждайся теперь! — обиженно выдохнул Келеборн, наваливаясь на Леголаса и проталкивая свой исполинский орган еще глубже. — Вы все только одного, только одного желаете — заполучить мой член, но не меня самого! Вам всё равно, что у меня тоже… — Он двинул бедрами, и член вошел в анус Леголаса на половину длины. — … тоже есть душа. — Леголас отозвался нечленораздельным воплем. — Да, ты добился своего, — сказал Келеборн жалобно — если бы Леголас мог сейчас видеть, он бы обнаружил, что по прекрасному лицу Келеборна текут слезы стыда и обиды. — Ты наиграешься с моим членом и уйдешь, а я останусь один со своим позором!
Страница 5 из 12
