Фандом: Гарри Поттер. Неизлечимая болезнь любимого внука приводит Люциуса Малфоя к отчаянию и известному своими экспериментальными методами доктору в американском городе Сиэтл. Он ожидал отыскать там помощь, но никак не призрак из прошлого. Изменит ли это его жизнь, которая была насыщена болью и разочарованием долгие годы?
Добавить в моё избранное
19 мин, 43 сек 12926
Они замолчали, глядя друг на друга.
— Гермиона, я очень благодарен тебе за помощь, — наконец, сказал он.
— Это меньшее, что могла для тебя сделать.
— Почему? — после очередной паузы спросил он.
Гермиона со вздохом поднялась со своего места, обнимая себя за плечи.
— Так было нужно, — тихо ответила она, отворачиваясь.
Как же тяжело ей было всю эту неделю! Всё, что она похоронила вместе со своим именем тринадцать лет назад, теперь пыталось вернуться к жизни, превратив её в эмоциональный кошмар. Гермиона пыталась злиться на Гарри за то, что он направил Малфоя к ней. Но не могла — она прекрасно понимала, что поступила бы также. Жизнь невинного ребёнка была в опасности, а из всех людей в мире она была единственной, кто мог помочь Скорпиусу. И по этой причине она должна была оставаться профессиональным врачом, а не женщиной, которая потеряла надежду на любовь, а теперь снова обрела её. И обрела ли? Что Люциус чувствует, глядя на неё? Наверняка, он в ярости. Она была бы в бешенстве на его месте.
— Надеюсь, у тебя были веские причины разыграть собственную смерть за неделю до нашей свадьбы.
— Поверь, именно так и было.
— Гермиона, — она услышала, что кресло отодвинулось, и Люциус тоже поднялся на ноги. — Я хочу знать, почему.
Он встал прямо за её спиной, и впервые за долгое время она почувствовала, как сердце нервно бьётся в груди. Тринадцать долгих лет она не испытывала ничего подобного.
— Потому что я любила тебя. Так сильно, что…
— Что решила причинить мне боль, в сравнении с которой Круциатус — детские шалости?
Гермиона вздрогнула. Да, это именно то, что сама она испытывала всё это время. До чего точное описание!
— Мне жаль.
— Тебе жаль, — усмехнулся он. — Нет, доктор Уоллес, это мало похоже на объяснение.
— Я и не пытаюсь…
— Вы правы, лучше не надо.
После того, как хлопнула дверь, она ещё долго стояла у окна, глядя, как солнце исчезает на горизонте. Сегодня был один из тех редких дней, когда тучи прошли мимо Сиэтла, оставив его сверкать во всём великолепии весеннего солнца.
— Мам, пришёл курьер. Дай денег, по… Мам! Ты плачешь?
— Возьми у меня в сумке.
— Мама!
— Всё в порядке, Джо. Давай поговорим за ужином, заплати за доставку.
Через минуту она уже взяла себя в руки и улыбалась. Скоро всё снова станет на свои места, и Джослин вовсе необязательно знать, до какой степени глупой может быть её мать.
Люциус вернулся в Англию. Всё, казалось бы, снова было также как и раньше, но Гермиона больше не могла отыскать в себе тот островок спокойствия, который помогал ей жить тринадцать лет. Он затонул в пучине оживших эмоций, которые не давали покоя.
Гермиона сидела на подоконнике, завернувшись в плед, и смотрела на ночной город. Впервые она задумалась, почему Штаты? Почему Сиэтл? Возможно, этот город больше других напоминал ей Лондон. Так уж ли она пыталась избавиться от прошлого все эти годы? Она научилась быть сильной, стойко переносить потрясения в своей жизни. К тому же, всё было не так уж и плохо. У неё была любимая дочь, работа, которая приносила удовольствие. Время от времени появлялись мужчины, но все как один были забракованы. Подсознательно Гермиона сравнивала их с тем, которого тщетно надеялась забыть. Никто не дотягивал до уровня Люциуса Малфоя. И не потому, что он был лучшим. Вовсе не так. Просто Гермиона любила его, и теперь понимала, что даже тринадцать лет не убили это чувство, лишь приглушили его немного.
Когда она увидела его в холле своего офиса, то в какой-то момент ей показалось, что она просто рехнулась. Как Люциус Малфой может стоять в сердце маггловского мира в костюме, который посрамил бы самого Джорджио Армани? Она испытала настолько мощный чувственный толчок, что задрожали коленки, а комната пошла кругом. Огромным усилием воли Гермиона взяла себя в руки и пригласила Малфоя пройти в её кабинет. Как же больно было осознавать, что всё это время они могли бы быть вместе. Чёрт возьми, она собиралась стать его женой, наплевав на мнение общества! Теперь причины, вынудившие Гермиону спешно бежать из Англии, казались смешными и пустыми. Разве не сумели бы они вместе решить возникшую проблему? Но она боялась узнать, что честь для Люциуса важнее её самой. Он всегда так скупо выражал свои чувства! Этот мужчина всегда был закрытым, и Гермиона была уверена, что, потеряв её, он не станет слишком долго переживать. Не примет это близко к сердцу.
Как же она могла так ошибиться?
Через три месяца Скорпиус впервые сам поднялся с постели. Гермиона получила письмо от Астории Малфой, которая умоляла её принять огромную сумму денег в благодарность. Доктор Уоллес не взяла ни цента. Ей было достаточно знать, что внук Люциуса здоров и снова счастлив. Время первой консультации стремительно приближалось.
— Гермиона, я очень благодарен тебе за помощь, — наконец, сказал он.
— Это меньшее, что могла для тебя сделать.
— Почему? — после очередной паузы спросил он.
Гермиона со вздохом поднялась со своего места, обнимая себя за плечи.
— Так было нужно, — тихо ответила она, отворачиваясь.
Как же тяжело ей было всю эту неделю! Всё, что она похоронила вместе со своим именем тринадцать лет назад, теперь пыталось вернуться к жизни, превратив её в эмоциональный кошмар. Гермиона пыталась злиться на Гарри за то, что он направил Малфоя к ней. Но не могла — она прекрасно понимала, что поступила бы также. Жизнь невинного ребёнка была в опасности, а из всех людей в мире она была единственной, кто мог помочь Скорпиусу. И по этой причине она должна была оставаться профессиональным врачом, а не женщиной, которая потеряла надежду на любовь, а теперь снова обрела её. И обрела ли? Что Люциус чувствует, глядя на неё? Наверняка, он в ярости. Она была бы в бешенстве на его месте.
— Надеюсь, у тебя были веские причины разыграть собственную смерть за неделю до нашей свадьбы.
— Поверь, именно так и было.
— Гермиона, — она услышала, что кресло отодвинулось, и Люциус тоже поднялся на ноги. — Я хочу знать, почему.
Он встал прямо за её спиной, и впервые за долгое время она почувствовала, как сердце нервно бьётся в груди. Тринадцать долгих лет она не испытывала ничего подобного.
— Потому что я любила тебя. Так сильно, что…
— Что решила причинить мне боль, в сравнении с которой Круциатус — детские шалости?
Гермиона вздрогнула. Да, это именно то, что сама она испытывала всё это время. До чего точное описание!
— Мне жаль.
— Тебе жаль, — усмехнулся он. — Нет, доктор Уоллес, это мало похоже на объяснение.
— Я и не пытаюсь…
— Вы правы, лучше не надо.
После того, как хлопнула дверь, она ещё долго стояла у окна, глядя, как солнце исчезает на горизонте. Сегодня был один из тех редких дней, когда тучи прошли мимо Сиэтла, оставив его сверкать во всём великолепии весеннего солнца.
— Мам, пришёл курьер. Дай денег, по… Мам! Ты плачешь?
— Возьми у меня в сумке.
— Мама!
— Всё в порядке, Джо. Давай поговорим за ужином, заплати за доставку.
Через минуту она уже взяла себя в руки и улыбалась. Скоро всё снова станет на свои места, и Джослин вовсе необязательно знать, до какой степени глупой может быть её мать.
Люциус вернулся в Англию. Всё, казалось бы, снова было также как и раньше, но Гермиона больше не могла отыскать в себе тот островок спокойствия, который помогал ей жить тринадцать лет. Он затонул в пучине оживших эмоций, которые не давали покоя.
Гермиона сидела на подоконнике, завернувшись в плед, и смотрела на ночной город. Впервые она задумалась, почему Штаты? Почему Сиэтл? Возможно, этот город больше других напоминал ей Лондон. Так уж ли она пыталась избавиться от прошлого все эти годы? Она научилась быть сильной, стойко переносить потрясения в своей жизни. К тому же, всё было не так уж и плохо. У неё была любимая дочь, работа, которая приносила удовольствие. Время от времени появлялись мужчины, но все как один были забракованы. Подсознательно Гермиона сравнивала их с тем, которого тщетно надеялась забыть. Никто не дотягивал до уровня Люциуса Малфоя. И не потому, что он был лучшим. Вовсе не так. Просто Гермиона любила его, и теперь понимала, что даже тринадцать лет не убили это чувство, лишь приглушили его немного.
Когда она увидела его в холле своего офиса, то в какой-то момент ей показалось, что она просто рехнулась. Как Люциус Малфой может стоять в сердце маггловского мира в костюме, который посрамил бы самого Джорджио Армани? Она испытала настолько мощный чувственный толчок, что задрожали коленки, а комната пошла кругом. Огромным усилием воли Гермиона взяла себя в руки и пригласила Малфоя пройти в её кабинет. Как же больно было осознавать, что всё это время они могли бы быть вместе. Чёрт возьми, она собиралась стать его женой, наплевав на мнение общества! Теперь причины, вынудившие Гермиону спешно бежать из Англии, казались смешными и пустыми. Разве не сумели бы они вместе решить возникшую проблему? Но она боялась узнать, что честь для Люциуса важнее её самой. Он всегда так скупо выражал свои чувства! Этот мужчина всегда был закрытым, и Гермиона была уверена, что, потеряв её, он не станет слишком долго переживать. Не примет это близко к сердцу.
Как же она могла так ошибиться?
Через три месяца Скорпиус впервые сам поднялся с постели. Гермиона получила письмо от Астории Малфой, которая умоляла её принять огромную сумму денег в благодарность. Доктор Уоллес не взяла ни цента. Ей было достаточно знать, что внук Люциуса здоров и снова счастлив. Время первой консультации стремительно приближалось.
Страница 4 из 6
