Можно ли выжить после столкновения с маньяком? Вы скажете да, я согласна есть такие счастливчики. Только большинство попадает в руки к маньяку не по своей вине, а я не только умудрилась навлечь на себя беду так ещё и помогла серийному убийце. Вы скажете, что у меня нет шансов на выживание, но я могу возразить вам, они не убьют меня пока моя кровь несёт самое дорогое вещество для их главаря. Я буду жить, но теперь уже по новой системе.
Добавить в моё избранное
132 мин, 9 сек 16032
Она остановилась возле яремной впадины, а после упала на стол с характерным для этого звуком.
— Что я здесь делаю?
— Эй, тише, успокойся! Я спасла тебе жизнь, наверное… Я принесла тебя домой и перебинтовала рану. Я не враг и хочу помочь. — он слегка ослабил хватку, но всё так же не давал принять нормальное положение, — Может, ты меня отпустишь, я ведь уже сказала, что не желаю тебе зла.
— А это уже я буду решать, отпускать тебя или нет. — он схватил меня за кофту и потянул на себя, после развернулся и толкнул вперёд, давая знак, чтобы я шла, — Иди в перёд и без резких движений, или я обещаю, что будешь жалеть об этом. — мы направились сначала в зал, а после, к ванной, — Открой дверь. — осторожно протянув вперёд руку и повернув ручку, я отперла дверь вперёд.
Он втолкнул меня и сам зашёл, всё также прижимая лезвие к моей шее. Через пару секунд он отпустил меня и убрал лезвие. Потом он вышел из комнаты и побрёл куда-то в глубь квартиры. Я вылетела за ним вслед. Наверное, он не понимает, где он, а может, чувствует опасность. Нужно побольше о нём узнать, не бросать же его. Нашла его уже на кухне, он стоял и нервно запихивал себе в рот овощи и грибы. Осмотрев его, я заметила, что бинт пропитался кровью. Наверное, шов разошёлся.
— Эй, подожди! У тебя снова кровь! — подскочила к нему и дотронулась к бинту, но тут он снова подставил нож к моему горлу, — Я всего лишь хочу помочь! Присядь, я всё сделаю, а потом мы поедим. — похоже, это его успокоило. Он присел и медленно убрал нож от моего горла. Взяв ножницы со стола, я аккуратно разрезала бинт. Как я и говорила, шов слегка разошелся. Придётся по новой зашивать, — Мне нужно зашить рану.
Вернувшись в ванную, я взяла аптечку и порыскав в шкафчиках, нашла шприц и ампулку с анестезином. Вернувшись, я подготовила шприц, намочила ватку. Уже хотела сделать ему укол, как он отбил мою руку, просто, без эмоций сказав: «Просто зашей». Ладно, если он так хочет, то пускай. Отложив в сторону шприц, я разрезала старые нитки и начала зашивать новыми. Всё время, пока я занималась его раной, он и звуку не подал.
Сидит и молчит, даже не дёргается. Странный он какой-то, может не из города или просто растерялся. Но мне он уже не нравится, нужно от него побыстрее избавиться. Хотя, вот так вот выгонять жалко будет. Мда… мама всегда мне говорила, что я очень мягкая, и у меня дурная привычка «всем помогать». Помню, я в детстве часто приносила в дом раненых зверюшек, а потом мы с папой вместе их лечили. Но сейчас это не бездомный котёнок и даже не собачка, а самый настоящий человек.
Закончив шить, я перебинтовала его, и обратила внимание на лицо, он по-прежнему было в маске, а сам он отвернул голову и, кажется, смотрел в окно. Собрав все принадлежности, я встала и хотела отойти, но он взял меня за руку и потянул на себя так, что я оказалась у него на коленях. Взяв у меня из рук аптечку, он достал ватку и, промочив её перекисью, приложил к моему горлу. Я тут же взвизгнула и пыталась вскочить, но он не дал мне.
— Больно! — я так сильно заорала на него, что потом испугалась, что он оглохнет. Он повернул ко мне своё лицо.
— Терпи. И сиди ровно, или будет больнее. — он убрал ватку и принялся оборачивать мою шею в бинт, — Почему ты мне помогаешь? — я даже не знаю, что на это ответить. Сказать, что просто не хотела вызывать скорую, или лучше сказать, что мне его жалко. Он закончил обматывать меня бинтом и, отрезав край, сделал небольшой узелок.
— Я и сама толком не знаю. Просто, ты нуждался в помощи, а скорую было не к чему вызывать, рана ведь не такая большая. — собрав аптечку, я принялась за готовку блюда. Больше вопросов он не задавал. Ну и слава Богу. Закончив с приготовлением, я поставила перед ним тарелку, — Уже поздно. Сейчас поедим, и тебе нужно будет отдохнуть.
После моих слов он, как ужаленный, подскочил с места и стал метаться с комнаты в комнату, переворачивая всё на своём пути. Господи, да что в этот раз?! Он меня уже немного бесит. Помассировав виски, я несколько раз повторила: «Успокойся, всё будет хорошо!». Тут он подскакивает ко мне и, схватив за кофту, дёрнул на себя.
— Где моя одежда? — он так это говорил, будто его одежда из золота, и это всё, что у него есть. Я указала пальцем на стул с лева от меня, где была аккуратно сложена его одежда. Оставив меня в покое, он хватает её и, на ходу одеваясь, выбегает из квартиры. Я так и стою в проходе, между кухней и залом, смотря на открытую входную дверь, а в голове лишь одна мысль: «Господи, где же вас таких только делают?!».
— Что я здесь делаю?
Очень странное поведение
Страх — первое, что посетило меня. Во-первых, передо мной кастрюля с высокотемпературной водой, а во-вторых, ещё немного, и он перережет мне горло. Хватка на моей шее стала сильнее, казалось, он не понимал, что задушит меня. Он нагнул меня, ещё ниже, чуть не макнув лицом в горячую воду.— Эй, тише, успокойся! Я спасла тебе жизнь, наверное… Я принесла тебя домой и перебинтовала рану. Я не враг и хочу помочь. — он слегка ослабил хватку, но всё так же не давал принять нормальное положение, — Может, ты меня отпустишь, я ведь уже сказала, что не желаю тебе зла.
— А это уже я буду решать, отпускать тебя или нет. — он схватил меня за кофту и потянул на себя, после развернулся и толкнул вперёд, давая знак, чтобы я шла, — Иди в перёд и без резких движений, или я обещаю, что будешь жалеть об этом. — мы направились сначала в зал, а после, к ванной, — Открой дверь. — осторожно протянув вперёд руку и повернув ручку, я отперла дверь вперёд.
Он втолкнул меня и сам зашёл, всё также прижимая лезвие к моей шее. Через пару секунд он отпустил меня и убрал лезвие. Потом он вышел из комнаты и побрёл куда-то в глубь квартиры. Я вылетела за ним вслед. Наверное, он не понимает, где он, а может, чувствует опасность. Нужно побольше о нём узнать, не бросать же его. Нашла его уже на кухне, он стоял и нервно запихивал себе в рот овощи и грибы. Осмотрев его, я заметила, что бинт пропитался кровью. Наверное, шов разошёлся.
— Эй, подожди! У тебя снова кровь! — подскочила к нему и дотронулась к бинту, но тут он снова подставил нож к моему горлу, — Я всего лишь хочу помочь! Присядь, я всё сделаю, а потом мы поедим. — похоже, это его успокоило. Он присел и медленно убрал нож от моего горла. Взяв ножницы со стола, я аккуратно разрезала бинт. Как я и говорила, шов слегка разошелся. Придётся по новой зашивать, — Мне нужно зашить рану.
Вернувшись в ванную, я взяла аптечку и порыскав в шкафчиках, нашла шприц и ампулку с анестезином. Вернувшись, я подготовила шприц, намочила ватку. Уже хотела сделать ему укол, как он отбил мою руку, просто, без эмоций сказав: «Просто зашей». Ладно, если он так хочет, то пускай. Отложив в сторону шприц, я разрезала старые нитки и начала зашивать новыми. Всё время, пока я занималась его раной, он и звуку не подал.
Сидит и молчит, даже не дёргается. Странный он какой-то, может не из города или просто растерялся. Но мне он уже не нравится, нужно от него побыстрее избавиться. Хотя, вот так вот выгонять жалко будет. Мда… мама всегда мне говорила, что я очень мягкая, и у меня дурная привычка «всем помогать». Помню, я в детстве часто приносила в дом раненых зверюшек, а потом мы с папой вместе их лечили. Но сейчас это не бездомный котёнок и даже не собачка, а самый настоящий человек.
Закончив шить, я перебинтовала его, и обратила внимание на лицо, он по-прежнему было в маске, а сам он отвернул голову и, кажется, смотрел в окно. Собрав все принадлежности, я встала и хотела отойти, но он взял меня за руку и потянул на себя так, что я оказалась у него на коленях. Взяв у меня из рук аптечку, он достал ватку и, промочив её перекисью, приложил к моему горлу. Я тут же взвизгнула и пыталась вскочить, но он не дал мне.
— Больно! — я так сильно заорала на него, что потом испугалась, что он оглохнет. Он повернул ко мне своё лицо.
— Терпи. И сиди ровно, или будет больнее. — он убрал ватку и принялся оборачивать мою шею в бинт, — Почему ты мне помогаешь? — я даже не знаю, что на это ответить. Сказать, что просто не хотела вызывать скорую, или лучше сказать, что мне его жалко. Он закончил обматывать меня бинтом и, отрезав край, сделал небольшой узелок.
— Я и сама толком не знаю. Просто, ты нуждался в помощи, а скорую было не к чему вызывать, рана ведь не такая большая. — собрав аптечку, я принялась за готовку блюда. Больше вопросов он не задавал. Ну и слава Богу. Закончив с приготовлением, я поставила перед ним тарелку, — Уже поздно. Сейчас поедим, и тебе нужно будет отдохнуть.
После моих слов он, как ужаленный, подскочил с места и стал метаться с комнаты в комнату, переворачивая всё на своём пути. Господи, да что в этот раз?! Он меня уже немного бесит. Помассировав виски, я несколько раз повторила: «Успокойся, всё будет хорошо!». Тут он подскакивает ко мне и, схватив за кофту, дёрнул на себя.
— Где моя одежда? — он так это говорил, будто его одежда из золота, и это всё, что у него есть. Я указала пальцем на стул с лева от меня, где была аккуратно сложена его одежда. Оставив меня в покое, он хватает её и, на ходу одеваясь, выбегает из квартиры. Я так и стою в проходе, между кухней и залом, смотря на открытую входную дверь, а в голове лишь одна мысль: «Господи, где же вас таких только делают?!».
Страница 3 из 33
