Обычный день

— Привет!

Я мрачно покачал головой:

— Поттер. Не в моих правилах интересоваться такими мелочами, но… что происходит, а?

Он с искренним недоумением пожал плечами.

— Ничего, — он снова улыбнулся и взмахнул полотенцем: — Просто, сегодня моя очередь готовить ужин. Вот я и…

— … выкрал у соседей скатерть и подсвечник? — закончил я за него. — Ал, я же говорил, что не хочу сюрпризов…

Альбус укоризненно склонил голову на бок:

— Да никаких сюрпризов, Скорпи. Самый обычный день.

Глаза его так и сияли из под челки — хитро и весело; с таким Поттером спорить было еще бесполезнее, чем с Поттером обыкновенным.

— Я бы с удовольствием обсудил с тобой истинное значение слова «обычный», — скорбно сообщил я. — Я бы даже не пожалел двух-трех часов, чтобы объяснить тебе, в каких случаях им надо пользоваться. Но в данный момент меня больше беспокоит вероятность стать жертвой пожара.

К концу моей тирады запах горелого, доносящийся с кухни, усилился, так что Ал без труда понял, о чем я говорю.

— Утка, — в ужасе выдохнул он, скрываясь в коридоре.

Я со страдальческим вздохом отправился за ним, на ходу рассеянно соображая, с каких это пор у нас существует график приготовления еды.

Поттер смотрел на обгоревшую тушку с такой грустью, будто данная конкретная птица была ему дороже всех на свете.

— Кремация, — пожал плечами я, подходя ближе. — Более чем достойный конец для утки.

Ал, недовольно проворчав что-то под нос, обиженно посмотрел на меня. Я примирительно коснулся пальцами его щеки, шагнул ближе, ловя его смущенный взгляд… а потом улыбнулся и пощекотал его за ухом.

Поттер всегда реагировал на эту ласку как-то по-кошачьи — жмурясь и чуть ли не мурлыча, совсем сводя с ума таким сочетанием силы и доверчивости… но сегодня он почему-то отстранился и строго посмотрел на меня:

— Не мешай, ладно? Я все принесу, — и он невозмутимо вернулся к плите, тут же принимаясь помешивать что-то в кастрюле.

Я удивленно следил за ним некоторое время, а потом вышел, опасаясь, что еще пара секунд — и придется краснеть за выпаленное детское: «Ну и ладно!»

— Поттер!

Услышав этот мрачно-возмущенный голос во второй раз, я не выдержал и заулыбался. Через несколько мгновений Скорпи появился в дверях кухни — естественно, чуть ли не метая взглядом молнии:

— Что. Это. Такое? — процедил он, держа двумя пальцами перед собой симпатичную, даже не слишком слащавую открытку.

— Хм, — честно задумался я. — Валентинка?

— Под моей салфеткой, — тоном, больше подходящим для смертельных заклятий, уточнил Скорпи.

— Может, одна из тех, что мне подарили на работе… — сдерживая улыбку, предположил я.

Скорпиус, как и следовало ожидать, угрожающе прищурился:

— Она подписана. Мне. Твоим почерком.

Я, все-таки улыбнувшись, шагнул к нему — притянул к себе, быстро коснулся губами его губ и прошептал:

— Я здесь ни при чем. С чего мне дарить тебе открытку? Сегодня же не праздник.

— Дурак, — выдохнул Малфой, розовея. — И если я найду хоть одну открытку с твоей работы…

Не договорив, он развернулся и пошел по коридору. Я смотрел ему вслед, не в силах перестать счастливо улыбаться — конечно, до тех пор, пока он не произнес:

— А гарнир призван оттенить неповторимый вкус утки? — и я понял, что продолжающееся вот уже минуты две шипение позади меня означает очередную кулинарную катастрофу.

Вернулся Скорпи, когда я начал делать салат — ну должно же было хоть что-то пройти удачно? — причем вернулся вместе с еще незажженным канделябром, сославшись на то, что «законное место подобных предметов — рядом с потенциальным источником открытого огня».

Посмотрев немного, как я смешиваю овощи, он достал палочку, явно решив зажечь свечи. Я исподтишка наблюдал за ним, чувствуя отчего-то ужасное волнение.

Огоньки зажглись одновременно, и каждый на секунду полыхнул нежно-алым пламенем, рассыпаясь мелкими золотистыми искрами.

— Это… это были сердечки? — с подозрением осведомился Скорпи, поднимая на меня взгляд.

Я склонился над салатом, надеясь скрыть расползшуюся по лицу довольную улыбку.

— Все может быть.

— Поттер, — страдальчески позвал он. — Это все-таки романтический ужин, да?

— Вряд ли, — я, не поднимая головы, выразительно махнул рукой в сторону сгоревшей утки и риса.

— Не спорь, — возмутился Малфой, вдруг оказываясь совсем-совсем близко — так, что показалось самым естественным притянуть его к себе и поцеловать.

Для человека, ведущего себя просто непозволительно нагло, Ал целовался слишком уж чувственно и нежно — так бережно и в то же время страстно, так, что не хватало сил удержаться на ногах, и хотелось прижаться к нему всем телом, да и вообще — переместиться в какое-нибудь более удобное положение, о чем я и намекнул, чуть подтолкнув его к кухонному столу.