Птица в клетке

Убедившись, что тарелка пуста, он быстро облизал пальцы и снова прилёг. Сытость повлекла за собой вялость, он наконец согрелся и позволил себе расслабиться, медленно засыпая. Чужие шаги Изуна услышал уже сквозь сон и мгновенно вскинулся, едва не ударив того, кто наклонился за тарелкой. Застыл. Понимание, что этот вполне может быть тот самый старший Сенджу, слабо заглушало желание защищаться. Впрочем, ему сейчас и извечного противника хватит.

Кто-то сделал вдох, собираясь говорить, смолчал, замялся. Изуна нахмурился. Понять, кто стоит перед ним, не удавалось, приходилось ждать, пока он наконец скажет хоть что-то.

— Ты поел, — зачем-то отметил старший Сенджу. — Это хорошо: у Мадары не будет повода обвинить меня, что я не позаботился о его брате.

Изуна фыркнул. Собеседник тихо хмыкнул, будто передразнивал.

— Я сейчас уйду, — сообщил он. — Если тебе что-то нужно — говори.

— А оружие вернёшь? — Изуна постарался вложить в интонации как можно больше насмешки, но звучало все равно жалко. — Или и его Хьюги забрали?

Сенджу молча взял его за руку, вложил в ладонь кунай и заставил сжать пальцы.

— Иного у меня с собой нет. Меч отдам позже.

Судя по тому, как быстро он вышел, он уже жалел, что сказал это. Изуна осторожно ощупал кунай, убедившись в его остроте, положил рядом и снова прилег. Больше никто не тревожил.

Шаг вперёд. Слабый ветер коснулся лица, Изуна неуверенно замер, прислушиваясь. Помнилось, что где-то дальше ступеньки, и если он будет недостаточно осторожным, то его ждет досадное падение.

— Я здесь, — старший Сенджу коснулся руки, ненавязчиво направляя. Изуна обошёл его и уселся рядом, прислонился, опёрся спиной. Его наглость осталась безнаказанной, и это, наверное, стоило считать признаком на редкость благодушного настроения.

— Я не знаю, как убедить твоего брата, что это не мы лишили тебя зрения, — произнёс Сенджу. — До меня дошли слухи, что он уже практически полностью уничтожил клан Хьюга, говорят, там, на месте их поселения, не осталось даже пепла. Всё сгорело.

Изуна дернул себя за прядь, пальцы случайно коснулись повязки. Она снова напомнила, сколь многого он лишился, снова потревожил страх. Он был уверен, именно раздражение сделало его слова столь резкими.

— Ну и как вы собираетесь его шантажировать? Что хотите заставить сделать?

Бедро под спиной напряглось, Изуна чуть сдвинулся, опасаясь, что его столкнут.

— Я с самого начала не собирался ничего требовать, — Сенджу вздохнул. — Если бы что-то случилось с моим братом, если бы… Я понимаю, что испытывает Мадара, понимаю его чувства старшего брата. Пытаться их использовать — слишком подло.

Изуна хмыкнул. Звучало слишком хорошо, чтобы это было правдой.

— Я не собирался и не собираюсь тебя убивать, — настаивал на своём Сенджу. — Я не мог не вмешаться, когда увидел тебя там…

— Жалкое зрелище, да?

— Нет, — он помолчал. — Я представил, что на твоём месте мог бы оказаться мой брат. Поэтому не мог не помочь, поэтому защищал тебя всё это время.

С-сенджу… Можно подумать, что он уже решил, будто и сам Изуна — его брат. Будто бы рассчитывает заменить Мадару. Хорошее объяснение всей этой их заботе.

— И что тогда вы собираетесь делать?

Сенджу вложил в его ладонь камешек. Гладкий, округлый — с речного берега, с едва ощутимыми царапинами. Чуть влажный, от него пахло кровью и мокрой пылью.

— Что это?

— Письмо, — похоже, Хаширама улыбался, его голос стал заметно теплее. — На одной стороне написано: «Приходи». На другой — перечеркнутое «это ловушка». Тогда, когда ты привел отца, Мадара предупредил меня с помощью такого камешка. Как и я его.

— И? — он, конечно, догадывался, что брат не просто так поприветствовал камнем своего дружка, но получить подтверждение было обидно.

— Я просто отдам тебя ему. И тогда, может быть, он согласится меня хотя бы выслушать…

— Всё-таки шантаж, — Изуна скрестил руки на груди. — Как я и думал.

— Да нет же! — от Сенджу аж повеяло отчаянием. — Даже ты не веришь… Мы тогда мечтали создать одну деревню, чтобы наши кланы жили вместе, чтобы мы могли защитить братьев. Это была наша мечта, мы оба забыли о ней, пока не возглавили кланы — и сейчас Мадара не хочет вспоминать её, а я всё хочу воплотить.

— Со мной он об этом не говорил, — Изуна осознавал, что эта обида не стоит внимания, что это по-детски глупо, но успокоить растревоженные мысли не мог.

— А ты хотел бы мира? — он дотронулся до плеча, сжал пальцы.

— Наверное. Но я не могу и не хочу тебе верить.

Сенджу вздохнул.

— Подождите пока здесь, — бросил старший Сенджу и прыгнул.

Изуна прислушивался, стараясь уловить тот момент, когда брат окажется рядом. Ясно ощущалась чужая ярость, мысль о том, что это может быть брат, страшила и восхищала.