Поляризация

Понял — и больше не хотел даже знать, что бывает как-то по-другому.

И все было хорошо.

Летом он так же чах дома — отец даже слушать его не хотел, когда он заговаривал о том, чтобы провести лето с Уизли-Поттерами, и с нетерпением ожидал возвращения в школу.

А потом все изменилось.

Ему тогда исполнилось четырнадцать, он стал засматриваться на девчонок — они с Алом даже попытались пригласить старшекурсниц на свидание, что обернулось бы полным крахом, если бы им хватило смелости хотя бы просто заговорить с ними.

И Роза тогда стала какой-то не такой. Он четко помнит этот момент — она спускается на завтрак вся такая загадочная, от неё пахнет чем-то сладким, и на губах у неё блеск, волосы собраны в замысловатую прическу, а не лежат копной, как обычно. Она даже улыбаться стала по-другому.

Это потом уже они с Алом узнали — Лили рассказала, — что она ходила гулять с каким-то четверокурсником, но это быстро закончилось — ровно через неделю Роза перестала краситься блеском и выливать на себя литры духов, но аура загадочности все равно продолжала витать над ней, как облачко.

Тогда он позвал её гулять, подразумевая вообще-то, что это будет свидание, но Рози была такой дерганной и раздраженной, а он все еще злился на неё за то, что она гуляла с тем парнем — так что свидание не задалось, и они быстро распрощались.

Роза злилась на него добрых две недели, но потом он сломал себе руку, упав с метлы, и все как-то забылось.

Они стали дружить, как раньше, и только то самое облачко у Рози над головой никак не хотело давать ему покоя.

Уизли слегка приподняла голову, еще сильнее подставляя лицо под солнечные лучи, и слегка — по привычке — тряхнула головой.

Несколько дней назад Роза отрезала свою длинную косу и теперь ходила вся такая красивая: короткие волосы пружинками подпрыгивали при движении, игриво обрамляли лицо, и он просто не мог на неё насмотреться.

Она повернула голову — глаза все так же закрыты — и улыбнулась. А его сердце замерло, как всегда, когда она улыбалась. Он присмотрелся внимательнее и увидел то, что искал каждый раз, когда на лице Роуз появлялась улыбка, — поцелуй в уголке рта.

Все полетело к чертям на пятом курсе.

Он рассорился с Мирой, девушкой, с которой встречался целый год, которая так нравилась ему в том году, что он даже устроил грандиозное признание в Большом зале, постоянно таскал ей цветы, а целовались они так часто, что под вечер он обычно ходил с распухшими губами.

Просто он сидел напротив Роуз в гостиной, где они собирались по вечерам, когда Скорпиус не был занят Мирой, Ал — тренировками, а Роуз — учебой, играли в шахматы, болтали и занимались всякой ерундой, когда блики от огня в камине замерцали как-то странно, медленно, словно ленивые улитки переместились с кресла на Роуз — прямо на губы, а она в тот момент заливисто хохотала, слегка откинув голов назад, а он замер, как громом пораженный.

Он увидел поцелуй. Самый настоящий, тот, о котором писали в какой-то старой магловской сказке, которую в детстве обожала Роуз.

Питер Пэн. Точно.

Немного позже Рози отправится спать, потому что у нее, видите ли, завтра утром есть важное дело — хотя на следующий день была суббота, был Хогсмид, и они должны были быть только втроем. Только они и сливочное пиво. Правда, Роза всегда заказывала мороженное.

Прояснила все Лили:

— У неё, между прочим, свидание, — она странно посмотрела на Малфоя, — с тем парнем, который ушивался за ней на третьем курсе.

«Тем парнем» оказался Бранд, он играл с Альбусом в команде, был очень высоким и быстро соображал — так сказал Ал, когда следующим утром они увидели Роуз. В зеленом длинном платье она смотрелась как лесная фея, дайте ей крылья — она тут же взлетела бы и упорхнула на свиданием с этом Брандом.

И тогда он понял — на него так смотрела Лили, эта маленькая рыжая проныра, что Скорпиус осознал: этот поцелуй в правом уголке рта, этот смех, взгляды — его.

Это все — его.

Он испортил ей свидание.

Конечно, по-другому поступить он просто не мог. Тогда она ругалась, кричала, а он смотрел на неё и вдруг понял, что хочет смотреть на неё всегда. Хочет целовать её, обнимать, трогать её мягкие волосы, быть рядом с ней.

Скорпиус поцеловал её.

Роуз замерла, посмотрела на него так, словно его голова превратилась в тыкву, раскраснелась и убежала.

Одна из подружек Миры увидела все это, и этим же вечером они с грохотом расстались в Большом зале.

Розы не было ни за ужином, ни за завтраком, она избегала его весь день, поэтому он стащил большое пирожное и пробрался в гостиную её факультета.

Они поругались, поскандалили, а потом Рози молча жевала принесенное им лакомство и согласилась погулять с ним в Хогсмиде в субботу.