Фандом: Средиземье Толкина. Зимний Ривенделл, как всегда, полон очарования. А радушный хозяин Элронд старается сделать всё, чтобы обитателям Имладриса было хорошо.
Добавить в моё избранное
52 мин, 53 сек 16808
Леголас просиял — мало того, что Больг ухаживал за ним за завтраком, обнимая, гладя по волосам и шепча какие-то жутковато звучавшие орочьи любезности, так еще и теперь он предпочел горячим сыновьям Элронда его, Леголаса!
— Ах, Больг, — прошептал принц, слегка зардевшись.
Больг же аккуратно отцепил от себя недовольных близнецов, шагнул к Леголасу, легко подхватил его на руки и с принцем на руках потопал прочь из трапезной.
— Ну вот, — разочарованно протянули Элладан и Элрохир, — ни тебе Больга, ни тебе Леголаса… Даже пирожные — и те Эрестор заграбастал!
Больг внес Леголаса в спальню принца. Приблизившись к камину, он бережно опустил свое хрупкое эльфийское чудо на пушистый ковер, а сам лег рядом, ласково и даже несколько робко перебирая жиденькие Леголасовы прядки. Леголас повернулся к Больгу и с тихим вздохом прильнул к нему всем телом.
— Больг, — прошептал Леголас, медленно расстегивая ворот рубахи орка и поглаживая жесткую орочью кожу. — Ты скучал по мне?
— Больг скучал, — ответил орк — и попытался ласково куснуть Леголаса за кончик уха. У Леголаса возникло подозрение, что Больг просто повторил незнакомое эльфийское слово, но принц предпочел притвориться, что орк действительно по нему скучал.
— Я тоже скучал, — сказал он, целуя Больга в шею. Кожа орка была удивительно горячей, шершавой, терпко пахнущей острым мускусным запахом… Леголас игриво хихикнул и лизнул Больга за ухом — ему захотелось попробовать, каков его орк на вкус.
А Больг вдруг повалил Леголаса навзничь и принялся ласкать языком его всего: лицо, шею, грудь, подмышки… Орк содрал с принца одежду, оставив только носки — на взгляд Больга, носки никак не могли им помешать, потому снимать их и не требовалось — и начал покрывать его тело по-орочьи неумелыми, но страстными поцелуями, шумно вдыхая его запах и пылко порыкивая. Леголас постанывал и трепетал, захваченный новыми для него ощущениями: влажный, шершавый язык, касающийся его сосков, живота, внутренней стороны бедер… Принц широко раздвинул ноги, отчаянно желая, чтобы язык Больга коснулся его там, но не смел его попросить; а Больг отчего-то остановился и застыл, удивленно глядя на Леголаса.
Похоже, орк рассматривал своего любовника, любуясь и удивляясь одновременно: принц лежал перед ним такой тоненький, бледный, хрупкий, совсем не похожий на короля Трандуила, чьим сильным, гармонично сложенным телом Больг упивался долгими зимними ночами в Лихолесье — но отчего-то при виде Трандуила сердце Больга не сжималось так болезненно-сладко, как сейчас, когда он смотрел на Леголаса… Чувство, которое он испытывал, было слишком сложным, чтобы Больг смог выразить его на эльфийском, да и в нехитром орочьем языке он не мог найти подходящих слов, поэтому просто еще раз сказал:
— Больг любит Ласи.
Леголас, уже изнемогший от желания настолько, что сам того не замечая, терся спиной и ягодицами о пушистый ворс ковра, ответил, протягивая к Больгу руки:
— Я тоже тебя люблю… Больг… Пожалуйста… Иди же ко мне…
Больг заулыбался, притянул к себе Леголаса, все еще поражаясь, какой он легенький и хрупкий (орк определил это одним метким орочьим словом «хлипкий»), погладил его по голове своей огромной лапищей, уткнулся носом в шею, шумно вдыхая почти неуловимый запах эльфа, а потом вновь уложил принца на спину. Леголас закусил губу, ожидая, что сейчас Больг войдет в него — принц все еще помнил ослепляющую, оглушающую, будто бы раздирающую его тело на части боль, которую он испытал в миг, когда Больг силой взял его в первый раз, — но к своему изумлению ощутил нечто совсем иное.
С трудом приподняв голову, он посмотрел вниз и увидел коротко стриженную макушку Больга у себя между ног. От удивления Леголас не сразу понял, что происходит: Больг, осторожно раздвинув худые ноги принца, ласково вылизывал его тоненький твердый член, яички, ложбинку между ягодиц…
— Ох, Больг, что ты делаешь? — простонал Леголас, уронив голову обратно на ковер и закрывая глаза.
Шершавый язык орка уже проникал в Леголаса, да так глубоко, что принц не мог поверить собственным ощущениям. Он стонал, выгибался, вырывал из ковра целые клочья пуха, сходя с ума от восхитительного ощущения чего-то горячего, влажного и шершавого, что проникало в него так сильно и в то же время — так нежно… Конечно, добрый лорд Элронд часто ласкал «своего воробушка» языком — он любил это делать; но с ним Леголас никогда не испытывал такого ошеломляющего наслаждения — лишь негу и удовольствие от того, что кто-то о нем заботится. Сейчас же Леголас едва не терял сознание от жарких волн, захлестывающих его от каждого движения орочьего языка; он неосознанно сжимал коленями плечи Больга, шептал«еще!», уже сам не понимая смысла своих слов, и плакал от наслаждения и счастья.
Больг почувствовал, как тело принца содрогнулось, а с губ Леголаса сорвался особенно жалкий всхрип.
— Ах, Больг, — прошептал принц, слегка зардевшись.
Больг же аккуратно отцепил от себя недовольных близнецов, шагнул к Леголасу, легко подхватил его на руки и с принцем на руках потопал прочь из трапезной.
— Ну вот, — разочарованно протянули Элладан и Элрохир, — ни тебе Больга, ни тебе Леголаса… Даже пирожные — и те Эрестор заграбастал!
Больг внес Леголаса в спальню принца. Приблизившись к камину, он бережно опустил свое хрупкое эльфийское чудо на пушистый ковер, а сам лег рядом, ласково и даже несколько робко перебирая жиденькие Леголасовы прядки. Леголас повернулся к Больгу и с тихим вздохом прильнул к нему всем телом.
— Больг, — прошептал Леголас, медленно расстегивая ворот рубахи орка и поглаживая жесткую орочью кожу. — Ты скучал по мне?
— Больг скучал, — ответил орк — и попытался ласково куснуть Леголаса за кончик уха. У Леголаса возникло подозрение, что Больг просто повторил незнакомое эльфийское слово, но принц предпочел притвориться, что орк действительно по нему скучал.
— Я тоже скучал, — сказал он, целуя Больга в шею. Кожа орка была удивительно горячей, шершавой, терпко пахнущей острым мускусным запахом… Леголас игриво хихикнул и лизнул Больга за ухом — ему захотелось попробовать, каков его орк на вкус.
А Больг вдруг повалил Леголаса навзничь и принялся ласкать языком его всего: лицо, шею, грудь, подмышки… Орк содрал с принца одежду, оставив только носки — на взгляд Больга, носки никак не могли им помешать, потому снимать их и не требовалось — и начал покрывать его тело по-орочьи неумелыми, но страстными поцелуями, шумно вдыхая его запах и пылко порыкивая. Леголас постанывал и трепетал, захваченный новыми для него ощущениями: влажный, шершавый язык, касающийся его сосков, живота, внутренней стороны бедер… Принц широко раздвинул ноги, отчаянно желая, чтобы язык Больга коснулся его там, но не смел его попросить; а Больг отчего-то остановился и застыл, удивленно глядя на Леголаса.
Похоже, орк рассматривал своего любовника, любуясь и удивляясь одновременно: принц лежал перед ним такой тоненький, бледный, хрупкий, совсем не похожий на короля Трандуила, чьим сильным, гармонично сложенным телом Больг упивался долгими зимними ночами в Лихолесье — но отчего-то при виде Трандуила сердце Больга не сжималось так болезненно-сладко, как сейчас, когда он смотрел на Леголаса… Чувство, которое он испытывал, было слишком сложным, чтобы Больг смог выразить его на эльфийском, да и в нехитром орочьем языке он не мог найти подходящих слов, поэтому просто еще раз сказал:
— Больг любит Ласи.
Леголас, уже изнемогший от желания настолько, что сам того не замечая, терся спиной и ягодицами о пушистый ворс ковра, ответил, протягивая к Больгу руки:
— Я тоже тебя люблю… Больг… Пожалуйста… Иди же ко мне…
Больг заулыбался, притянул к себе Леголаса, все еще поражаясь, какой он легенький и хрупкий (орк определил это одним метким орочьим словом «хлипкий»), погладил его по голове своей огромной лапищей, уткнулся носом в шею, шумно вдыхая почти неуловимый запах эльфа, а потом вновь уложил принца на спину. Леголас закусил губу, ожидая, что сейчас Больг войдет в него — принц все еще помнил ослепляющую, оглушающую, будто бы раздирающую его тело на части боль, которую он испытал в миг, когда Больг силой взял его в первый раз, — но к своему изумлению ощутил нечто совсем иное.
С трудом приподняв голову, он посмотрел вниз и увидел коротко стриженную макушку Больга у себя между ног. От удивления Леголас не сразу понял, что происходит: Больг, осторожно раздвинув худые ноги принца, ласково вылизывал его тоненький твердый член, яички, ложбинку между ягодиц…
— Ох, Больг, что ты делаешь? — простонал Леголас, уронив голову обратно на ковер и закрывая глаза.
Шершавый язык орка уже проникал в Леголаса, да так глубоко, что принц не мог поверить собственным ощущениям. Он стонал, выгибался, вырывал из ковра целые клочья пуха, сходя с ума от восхитительного ощущения чего-то горячего, влажного и шершавого, что проникало в него так сильно и в то же время — так нежно… Конечно, добрый лорд Элронд часто ласкал «своего воробушка» языком — он любил это делать; но с ним Леголас никогда не испытывал такого ошеломляющего наслаждения — лишь негу и удовольствие от того, что кто-то о нем заботится. Сейчас же Леголас едва не терял сознание от жарких волн, захлестывающих его от каждого движения орочьего языка; он неосознанно сжимал коленями плечи Больга, шептал«еще!», уже сам не понимая смысла своих слов, и плакал от наслаждения и счастья.
Больг почувствовал, как тело принца содрогнулось, а с губ Леголаса сорвался особенно жалкий всхрип.
Страница 10 из 16
