Стена

— Ты долбаный эгоист, Белл, — продолжал Джон, не шевелясь. — Так утонул в дурацких комплексах, что вообще ничего не видишь вокруг. Так увлекся спасением мира, что плюешь на все, кроме собственного «я всех спасу, хоть бы и сдохну». А что будет после того, как ты всех спасешь и сдохнешь, тебя не волнует.

Дурацкие какие-то претензии.

— Если я всех спасу, это и будет «после», — недоуменно сказал Беллами и медленно пошел обратно. Даже если бы он засыпал на ходу и у него закрывались глаза, он бы сейчас руками их насильно открывал, чтобы не упустить этот момент. Но вообще он все равно не заснул бы, слишком еще все тряслось внутри. — А что изменится, если я сдохну-то? Всем только спокойнее будет.

Может, не стоило этого говорить. Как будто он напрашивается на возражения «что ты, ты всем так нужен, так нужен, конечно, все изменится!» Но поздно, уже сказалось.

Джон обернулся и не отрывал от него взгляд, пока Беллами не сел рядом на землю, а потом усмехнулся, выбивая еще пару камешков из треснувшей стенки:

— Не, что спокойнее станет — это факт. От тебя слишком много шума и нервотрепки.

Ну вот, напросился. Пойти, что ли, обратно, спать?

— То в пропасть лезешь, то в небоскреб, то в кислоту, то под пулю, то под нож, то к врачам-мясникам в клетку… То под руку злобной сестрице, то к маньяку-мстителю… То замерзнуть норовишь, то под лося броситься. С тобой никаких нервов не хватит у нормального человека.

Беллами мысленно загибал пальцы — Джон старательно перечислял практически все, что с ним случилось с тех пор, как они высадились на Землю. Даже то, о чем не мог, по идее, знать. Специально, что ли, о нем расспрашивал?

— Тебе правда так хочется сдохнуть поскорее, а?

Он подумал, прежде чем ответить.

— Вообще-то не очень. Но если нужно будет, лучше сдохну я… чем вы. — Последнее на этот раз он все-таки добавил, потому что все остальное сейчас было слишком далеко и как будто даже неважно. Аркадия, поиски убежища, грядущая смерть, прошлые ошибки, смерти, вина, Октавия, Кларк… все было не здесь и не сейчас. А сейчас происходило что-то важное, что нельзя было упустить.

— Кому будет лучше?

Беллами пожал плечами:

— Вообще.

— Мне будет хуже, — серьезно сказал Джон.

— Ты поэтому меня чуть не убил там? — поддел Беллами, чувствуя, как уходит то, что делало больно с момента тех криков Мерфи под деревом, и как рушится напрочь, рассыпаясь в пыль, чертова стена.

— Ты напросился.

На плечи Беллами легли руки, слева просто легонько сжались неуклюжие пальцы, а правое плечо мягко начали разминать, помогая сведенным от пережитого напряжения мышцам.

— Мне тоже будет хуже, — сказала Эмори за спиной. — И я тоже испугалась.

Беллами накрыл ее искривленные пальцы ладонью и сжал. Она не обязана была все это делать и говорить. Допустим, она терпела его рядом потому, что он зачем-то был нужен Мерфи — об этом тоже стоило подумать, отдельно, — но говорить вот это все, давая понять, что ей не все равно, было совсем не нужно. Если только она и правда это вот все чувствовала. Так, что не смогла промолчать.

Сбоку его толкнуло теплое — в плечо с их сцепленными ладонями лбом уперся Джон. Как будто слова закончились, и теперь он мог объясняться только жестами. Беллами осторожно поднял свободную руку и обнял его, притягивая к себе еще ближе. Получилось так естественно и просто, что стало даже страшно — а вдруг кажется? Вдруг Джон сейчас вывернется, или Эмори фыркнет, выдернет руку… и тут Эмори свою ладонь действительно медленно высвободила. Но не фыркнула и не ушла. Села с другого бока и так же просто и естественно обхватила Беллами обеими руками, спрятав лицо куда-то в плечо, лишь плотнее прижавшись, когда он обнял и ее тоже.

Бункер они нашли наутро, там, где Рейвен и указывала. Взрыв наверняка должен был привлечь местных, поэтому уходили они быстро и сосредоточенно. И путь обратно был гораздо проще, потому что куда легче идти, когда нет необходимости нести друг между другом стену.