Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
Добавить в моё избранное
444 мин, 55 сек 10426
Я замер, медленно повернулся, не поднимая взгляда от узоров ковра.
— Немедленно принесите извинения.
— Простите… я … не знаю, как так получилось…
— Уходите, я не желаю вас видеть и слышать ваших глупых оправданий! — простонал укушенный мною экзаменатор.
— Мне очень жаль, Анджей, но вы не сдали Ваш последний экзамен, — слова учителя прозвучали, словно приговор. — Даже оценки в семь баллов не заслуживает Ваша сегодняшняя дикая выходка. Боюсь, что Вас ожидает не слишком блестящее будущее.
В ответ слышу холодное и недовольное:
— Доброе утро! Вот Ваш атестат. Я связался с Вашими родными…
Учитель замолчал, что-то увлеченно разыскивая в кипе документов. Наверное, он по-своему неплохо ко мне относился, раз теперь ему явно неудобно сообщать мне решение семейства. Он ведь не предполагает, что оно мне известно. Облегчить его терзания? Но я не успеваю принять решения, а учитель уже продолжает:
— Ваша семья не желает принимать Вас обратно. Вот — это официальный отказ. — Он потряс в воздухе листом бумаги со знакомым почерком отца. — Ваши оценки не позволяют Вам участвовать даже в открытом отборе, ведь один из предметов у Вас вовсе не аттестован. Единственное, что Вам остается — Храм любви.
Я молчал. А что зря сотрясать воздух? Все равно уже ничего нельзя изменить. Экзамен закончен двое суток назад. Все это время я сидел в своей комнате и ждал, сам не зная, чего. Хотелось верить, что мама убедит отца, и мне разрешат вернуться в семью, но она даже не пришла со мной попрощаться. Я не знал, что мне об этом думать и потому предпочел не думать вовсе. Может, это все мне приснилось, и на самом деле у меня совсем не было семьи.
Учитель видимо ожидал какой-то реакции, потому около минуты молча смотрел на меня, но я не оправдал его ожиданий и в этот раз. Тогда он снова достал какую-то бумажку и недовольно протянул мне.
— Это Ваше направление. Вас ожидают в Восточном храме сегодня до заката солнца. Не затягивайте с этим!
И он снова нырнул в свои бумажки. Я взял слегка помятый лист и, не глядя, убрал в карман пиджака. Адрес разглядывать нет нужды. Каждый из четырех Храмов любви располагался на крупной площади по сторонам большого азимутного креста. Храмы назывались соответственно: Западный, Восточный, Северный и Южный. Впрочем, кроме расположения, никакой иной разницы между ними не было.
— До … нет, прощайте, учитель… — тихо сказал я и вышел из кабинета.
Задерживаться я не собирался. Сколько не дыши, перед смертью не надышишься. Мне нужно было просто собрать свои вещи. Я почти дошел до дверей своих комнат, когда из-за стоявшей в нише высокой вазы мне под ноги бросилась маленькая человеческая фигурка. Сначала я отпрянул от неожиданности, но тут же узнал своего теперь уже бывшего пажа.
— Фу, ну ты и напугал меня. Тебе повезло, что я не вооружен. Знаешь, мог бы автоматически сперва тебя убить, а потом уже узнать. Ты постарайся так больше не делать со своим будущим подопечным, — строго отчитал я мальчишку.
Он подозрительно хлюпнул носом, а потом поднял на меня полные слез глаза.
— Эй, ты чего это?— удивился я.
— Вы уходите?
— Да, мое обучение закончено.
— Вас забирают замуж?
— Ммм… не совсем.
— Возьмите меня с собой!— воскликнул он, цепляясь за ткань моей рубашки.
— Так, пойдем лучше в комнату, не стоит вести этот разговор в общем коридоре.
Я попытался отцепить его ручонку, но тонкие пальцы сжались намертво. Легче было снять рубашку. Так мы и ввалились в комнату — вдвоем.
— Так почему ты хочешь, чтобы я забрал тебя с собой? — спросил я, поплотнее закрывая дверь. Не хватало еще, чтобы об этом разговоре стало известно преподавателям. Тогда парнишку могут и наказать.
— Вы возьмете? Обещайте!
— Понимаешь, дружок, как бы это тебе объяснить…
— Значит, нет… — прошептал он, опуская голову и отцепляясь, наконец, то моей рубашки.
— Да, ты прав, я не могу забрать тебя с собой. Не имею права, — тихонько подтвердил я.
— Ну и ладно!— неожиданно зло воскликнул мальчишка. — И не надо! — он бросился к двери перед тем, как распахнуть ее с отчаянной решимостью очень серьезно сказал:
— Я все равно люблю Вас и буду любить. И мне никто не может запретить! — и выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью.
Первым моим порывом было догнать мальчонку, но я остановил себя. Зачем? Что нового я смогу ему сказать? Что смогу изменить? Здесь мальчику не так уж плохо живется: есть крыша над головой, сытно кормят, одевают, да и работа не сложная. А что могу предложить ему я? Ничего. Это всего лишь первая детская влюбленность. Он не умрет от нее, и даже совсем скоро забудет меня. Нет, не стоит предпринимать ничего. Не стоит ломать жизнь мальчику. Но все же это было удивительно.
— Немедленно принесите извинения.
— Простите… я … не знаю, как так получилось…
— Уходите, я не желаю вас видеть и слышать ваших глупых оправданий! — простонал укушенный мною экзаменатор.
— Мне очень жаль, Анджей, но вы не сдали Ваш последний экзамен, — слова учителя прозвучали, словно приговор. — Даже оценки в семь баллов не заслуживает Ваша сегодняшняя дикая выходка. Боюсь, что Вас ожидает не слишком блестящее будущее.
Я хочу его!
— Здравствуйте, учитель.В ответ слышу холодное и недовольное:
— Доброе утро! Вот Ваш атестат. Я связался с Вашими родными…
Учитель замолчал, что-то увлеченно разыскивая в кипе документов. Наверное, он по-своему неплохо ко мне относился, раз теперь ему явно неудобно сообщать мне решение семейства. Он ведь не предполагает, что оно мне известно. Облегчить его терзания? Но я не успеваю принять решения, а учитель уже продолжает:
— Ваша семья не желает принимать Вас обратно. Вот — это официальный отказ. — Он потряс в воздухе листом бумаги со знакомым почерком отца. — Ваши оценки не позволяют Вам участвовать даже в открытом отборе, ведь один из предметов у Вас вовсе не аттестован. Единственное, что Вам остается — Храм любви.
Я молчал. А что зря сотрясать воздух? Все равно уже ничего нельзя изменить. Экзамен закончен двое суток назад. Все это время я сидел в своей комнате и ждал, сам не зная, чего. Хотелось верить, что мама убедит отца, и мне разрешат вернуться в семью, но она даже не пришла со мной попрощаться. Я не знал, что мне об этом думать и потому предпочел не думать вовсе. Может, это все мне приснилось, и на самом деле у меня совсем не было семьи.
Учитель видимо ожидал какой-то реакции, потому около минуты молча смотрел на меня, но я не оправдал его ожиданий и в этот раз. Тогда он снова достал какую-то бумажку и недовольно протянул мне.
— Это Ваше направление. Вас ожидают в Восточном храме сегодня до заката солнца. Не затягивайте с этим!
И он снова нырнул в свои бумажки. Я взял слегка помятый лист и, не глядя, убрал в карман пиджака. Адрес разглядывать нет нужды. Каждый из четырех Храмов любви располагался на крупной площади по сторонам большого азимутного креста. Храмы назывались соответственно: Западный, Восточный, Северный и Южный. Впрочем, кроме расположения, никакой иной разницы между ними не было.
— До … нет, прощайте, учитель… — тихо сказал я и вышел из кабинета.
Задерживаться я не собирался. Сколько не дыши, перед смертью не надышишься. Мне нужно было просто собрать свои вещи. Я почти дошел до дверей своих комнат, когда из-за стоявшей в нише высокой вазы мне под ноги бросилась маленькая человеческая фигурка. Сначала я отпрянул от неожиданности, но тут же узнал своего теперь уже бывшего пажа.
— Фу, ну ты и напугал меня. Тебе повезло, что я не вооружен. Знаешь, мог бы автоматически сперва тебя убить, а потом уже узнать. Ты постарайся так больше не делать со своим будущим подопечным, — строго отчитал я мальчишку.
Он подозрительно хлюпнул носом, а потом поднял на меня полные слез глаза.
— Эй, ты чего это?— удивился я.
— Вы уходите?
— Да, мое обучение закончено.
— Вас забирают замуж?
— Ммм… не совсем.
— Возьмите меня с собой!— воскликнул он, цепляясь за ткань моей рубашки.
— Так, пойдем лучше в комнату, не стоит вести этот разговор в общем коридоре.
Я попытался отцепить его ручонку, но тонкие пальцы сжались намертво. Легче было снять рубашку. Так мы и ввалились в комнату — вдвоем.
— Так почему ты хочешь, чтобы я забрал тебя с собой? — спросил я, поплотнее закрывая дверь. Не хватало еще, чтобы об этом разговоре стало известно преподавателям. Тогда парнишку могут и наказать.
— Вы возьмете? Обещайте!
— Понимаешь, дружок, как бы это тебе объяснить…
— Значит, нет… — прошептал он, опуская голову и отцепляясь, наконец, то моей рубашки.
— Да, ты прав, я не могу забрать тебя с собой. Не имею права, — тихонько подтвердил я.
— Ну и ладно!— неожиданно зло воскликнул мальчишка. — И не надо! — он бросился к двери перед тем, как распахнуть ее с отчаянной решимостью очень серьезно сказал:
— Я все равно люблю Вас и буду любить. И мне никто не может запретить! — и выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью.
Первым моим порывом было догнать мальчонку, но я остановил себя. Зачем? Что нового я смогу ему сказать? Что смогу изменить? Здесь мальчику не так уж плохо живется: есть крыша над головой, сытно кормят, одевают, да и работа не сложная. А что могу предложить ему я? Ничего. Это всего лишь первая детская влюбленность. Он не умрет от нее, и даже совсем скоро забудет меня. Нет, не стоит предпринимать ничего. Не стоит ломать жизнь мальчику. Но все же это было удивительно.
Страница 7 из 125
