Фандом: Снежная королева. Вы уверены, что Ганс Христиан описал единственных Герду и Кая? Вы уверены, что они были именно такими? Вы уверены, что Снежная королева — отрицательный персонаж? Мы вас предупредили. В каждом осколке — своя сказка.
Добавить в моё избранное
4 мин, 58 сек 15294
Главное — соблюсти правила…
Я вижу, как колотится твое сердце — оно бухает в грудную клетку так, что вздрагивает рубашка, и я не могу отвести глаз от этого колыхания ткани. Я знаю, если взять тебя за руку — сердце собьется, застучит быстрее — вот так.
Когда-то и мое заполошно колотилось вздрагивало, разрывалось и плакало. Потом отболело. Прошло. Успокоилось. Выровнялся ритм. Когда я это заметила — было странно. Сначала хотелось вернуть то, что чувствовалось раньше. А потом стало вспоминаться. И как оно пело и порхало ошалевшей пичугой. И как корчилось, разъедаемое желчью и страхом потери. И на какие мелкие ледяные иглы разбилось… разбивалось раз за разом, раня всё вокруг…
И потом я поняла, что больше не хочу. Слишком сильно. Слишком больно. Слишком живо. Уже не забавляет сравнивать, на сколько ударов моего пульса («да, да, еще, о-о… о-о, вот так»… ) приходятся десять твоих. Ты пытаешься понять, переживаешь. Наверное, чего-то ждешь…
Мне не жаль тебя. Мне нечем жалеть. Нечему болеть, трепетать, надеяться. Остыло. И это уже не страшно. Пусть так и будет — вечно.
Осколок семнадцатый, криминальный
Так, папочки принесли, девочки у нас сегодня. Ух ты, какая красотка, глянь, Захаров. Королёва, не просто так. Что у нас тут… Вот это, я понимаю, букет рододендронов! Киднэппинг, угу. Незаконное удержание. Причинение вреда здоровью несовершеннолетнего… Педофилия, что ли? А, не доказано. Зато, до кучи, жестокое обращение с животными… Ходка — первая. Ну, Королёва, быть тебе на нарах королевой. Куда ее? На Магадан — так точно, королевой. Снежной. Оформляй, Захаров.Осколок восемнадцатый, рассуждательный
У меня есть сердце. Просто оно не бьется. Нет, конечно, оно перекачивает кровь, снабжая кислородом мозг, как без этого. Вот только размеренность процесса не дает потерять голову, ощутить себя — живой.Я вижу, как колотится твое сердце — оно бухает в грудную клетку так, что вздрагивает рубашка, и я не могу отвести глаз от этого колыхания ткани. Я знаю, если взять тебя за руку — сердце собьется, застучит быстрее — вот так.
Когда-то и мое заполошно колотилось вздрагивало, разрывалось и плакало. Потом отболело. Прошло. Успокоилось. Выровнялся ритм. Когда я это заметила — было странно. Сначала хотелось вернуть то, что чувствовалось раньше. А потом стало вспоминаться. И как оно пело и порхало ошалевшей пичугой. И как корчилось, разъедаемое желчью и страхом потери. И на какие мелкие ледяные иглы разбилось… разбивалось раз за разом, раня всё вокруг…
И потом я поняла, что больше не хочу. Слишком сильно. Слишком больно. Слишком живо. Уже не забавляет сравнивать, на сколько ударов моего пульса («да, да, еще, о-о… о-о, вот так»… ) приходятся десять твоих. Ты пытаешься понять, переживаешь. Наверное, чего-то ждешь…
Мне не жаль тебя. Мне нечем жалеть. Нечему болеть, трепетать, надеяться. Остыло. И это уже не страшно. Пусть так и будет — вечно.
Страница 2 из 2
