Лесной мальчик, или Мы все — создания Природы

— хмыкнул негромко МакНейр. — Как по мне, крыс будет достаточно. Раз они живут в подобном дерьме — вот пусть и существуют в соответствующем, так сказать, обличье.

— Чего это в крыс? — удивился Гойл. — Мало нам одного Хвоста, чтоб его лишаем обсыпало. Лучше в тараканов!

— Тараканы тупые, — засмеялся МакНейр. — И боли не чувствуют. Крысы в самый раз будут. Тони, сделаешь? — спросил он, ибо у него самого подобная трансфигурация выходила не очень надёжно.

Долохов с брезгливым выражением лица трансфигурировал мужчин в двух здоровенных крыс-пасюков, а женщину — в такую же крысу, но почему-то странной пятнистой расцветки.

— Выжечь бы все это кубло Адским пламенем, — с омерзением процедил он.

— Так давай, — поддержал его вдруг Родольфус. — Людей выкинуть — всё-таки чистокровные, хоть и шваль — и сжечь. Может быть, поймут что. Гоните их! — крикнул он, поднимая палочку.

— Ну что, — шепнул МакНейр Креббу и Гойлу, — повеселимся?

— А то! — Гойл и Крэбб, переглянувшись, запустили Ревелио в дом, обнаружив и вытянув на улицу еще одну женщину, такую же грязную и серую, как все обитатели этого дома, двух мальчишек, по виду лет семи, на которых не было ничего, кроме латаных и застиранных длинных ночных рубашек, и старую скрюченную бабку, закутанную в заляпанный грязными пятнами выцветший серо-синий халат, которая тут же принялась осыпать их шепелявыми ругательствами.

МакНейр же вытащил из ее укрытия обездвиженную девчонку и, присоединив её к остальным, довольно аккуратно опустил на землю, а затем ударом ноги разбил ветхие и вонючие загончики с кроликами и курами и погнал их туда же.

Наконец дом был пуст — и Родольфус, сделав знак остальным отойти, негромко и весьма равнодушно сказал:

— Файндфайер.

Огонь с рёвом охватил грязное ветхое жилище, бросая яркие блики на его обитателей и на белые маски тех, кто ворвался к ним этим вечером.

— Хорошо горит, — с удовлетворением сказал Гойл, глядя на мечущееся пламя. — Слышали, уроды? — спросил он пищащих от ужаса крыс. — Которые в грязи живут — те, значит, тоже грязнокровки. А которые личинок жрут — дак тем и людями быть незачем.

МакНейр только зыркнул на него мрачно, но говорить ничего не стал — зачем? Однако слова эти его разозлили, и он занес было ногу, чтобы наступить на голову одной из крыс и раздавить её, как орех, однако та шарахнулась в сторону, и он просто с силой пнул её — и она, отчаянно вереща, пролетела несколько футов и шлёпнулась на землю рядом с седой старухой.

— Финита, — услышали они мощный голос Родольфуса и увидели, как унимается пламя, которым он всегда управлял с удивительной и какой-то пугающей лёгкостью. — Всё, уходим отсюда, — велел он, даже не спросив мнения Долохова и первым аппарировал прочь.

… — Ну и зачем тебе это понадобилось? — сумрачно спросил по возвращении у МакНейра Долохов. — И где ты только этих уродов нашел? Тьфу, вспоминать тошно.

— Так самого затошнило, как их увидел, — скривился МакНейр. — Я ещё года два назад на этот свинарник наткнулся — ловил кого-то для министерства в лесу поблизости. Глазам не поверил — ан нет, волшебники! Как им самим не противно, — он снова поморщился.

— И ведь детей такими же вырастят, — Долохов снова поморщился, как от зубной боли. — Убить бы их — так детям еще хуже будет: или передохнут, или в Лютный попадут… кто куда. Если не в маггловский приют.

— Н-да, — не удержался МакНейр, — маггловских приютов нам точно больше не надо… может, забрать у них детишек? Да по семьям разместить, — вдруг предложил он. — Их там трое всего же — сложно вырастить, что ли?

— Куда забрать? — криво усмехнулся Долохов, — в Малфой-мэнор? К Повелителю — Нагини на закуску? Тебе одного крестника в заложниках мало?

МакНейр только вздохнул.

И правда — куда? И кто заберёт-то? Чужих?

— Ну, пусть будет как будет, — быстро проговорил он, дёрнув плечом.

А назавтра, читая «Пророк», где под заголовком «Новые зверства Пожирателей Смерти!» кто-то с малоизвестным МакНейру именем Р. Аморен стенал:«… достойная чистокровная семья Ферклов лишилась отчего дома, под крышей которого родилось не одно поколение волшебников! Никто не может чувствовать себя в безопасности, пока по британской земле ходят меченые смертью чудовища!», МакНейр кривился и думал о том, что было бы, если бы они все узнали о том, что в семье этих «несчастных жертв» творится.

И понимал, что, скорее всего, ничего. Летом 1996 года, сразу после экзаменов, к Форесту пришел не Уолден, а его дед, и, глядя на враз постаревшего Кирана МакНейра, Форест понял, что то, чего он боялся весь этот год, все же случилось.

— Уолл… жив? — с трудом выговорил он.

— Жив. В Азкабане, — так же с трудом ответил дед.

Форест облегченно выдохнул.

— Оттуда же можно бежать?