Фандом: Гарри Поттер. Что было бы, если б в тот день на третьем курсе Гарри не смог бы так легко выпутаться с помощью профессора Люпина, а Снейп бы знал, что этот пергамент — карта? А так же кто украл хроноворот Гермионы и почему Гарри обращается за помощью к Драко Малфою, и помогает ли тот ненавистному гриффиндорцу?
Добавить в моё избранное
79 мин, 38 сек 14810
— Сам следи, кто к тебе приходит, Золотой мальчик, я не нанимался к тебе в гувернантки.
Злясь на самого себя («А чего я ожидал — что он предъявит мне список посещавших и опишет, кто и что просил передать, когда я очнусь?!»), гриффиндорец начал разглядывать потолок, чтобы хоть как-то развлечься. Он начал искать различия между белым потолком и такими же белыми стенами медкрыла, но таковых различий не наблюдалось, и успешно развлекаться пока что не получалось. Да и отвлекаться от мысли, что на соседней кровати спокойно читает книгу не кто иной, как Малфой, получалось так же успешно, как развлечение с потолком.
— А вообще, — вдруг прервал тишину слизеринец, — заходил Снейп и сказал, что ты, так и быть, можешь не сбегать из Больничного крыла и не приходить сегодня на отработку.
— Тронут до глубины души, — пробормотал Поттер и, чтобы завязать разговор, продолжил: — А ты давно ходишь к нему на дополнительные занятия? И зачем?
Казалось, Малфой сейчас кинет книгой в гриффиндорца. Но через секунду он ответил:
— Я хожу к Северусу с этого года.
— К Северусу? — вскинул брови Гарри. — А Макгонагалл ты называешь Магги?
Шутку Драко не оценил, так как не мог знать о магловских бульонных кубиках.
— Поттер, Северус — мой крестный.
Гарри едва слышно хмыкнул и снова уставился в потолок, но, к его удивлению, Малфой продолжил:
— Хожу я туда, потому что хочу быть по зельям таким же мастером, как Северус. Он один из лучших зельеваров Британии, и я хочу достичь такого же результата, если не лучше, и я достигну.
В этот момент из своего кабинета вышла мадам Помфри и лучезарно улыбнулась, посмотрев на Поттера.
— Очнулся, Гарри? Это хорошо. Сейчас я тебе дам зелье, и завтра твоя головная боль пройдет. Сейчас тебе очень больно?
Гарри растерялся. Когда он очнулся, голова болела нещадно, а теперь она почти не давала о себе знать.
— Не совсем…
Не дослушав гриффиндорца, Помфри с нездоровым оптимизмом заметалась по Больничному крылу. Малфой фыркнул и снова углубился в чтение книги, а Гарри выпил немного темно-синего зелья, после которого его начало резко клонить в сон. На краю сознания он слышал бормотание школьной медсестры:
— Вот и хорошо, сейчас заснешь, а утром сможешь идти на занятия…
Сознание Гарри отключилось, и он провалился в темноту.
Гарри резко проснулся и так же резко вскочил с кровати, из-за чего нечаянно взмахнул рукой, сбив со своей тумбочки пустой стакан и настольную лампу. Стакан разбился, лампа покатилась по полу. Ругнувшись, Гарри замер. Только сейчас он понял, что он до сих пор в Больничном крыле, а на улице — глубокая ночь. Что ему снилось, он не помнил, но удивлялся, что из-за какого-то сна он чуть не снес прикроватную тумбочку.
— Поттер, ты больной или прикидываешься?! — зашипел с соседней кровати злой как сто чертей Малфой.
— Простите, ваше высочество, что разбудил вас, — огрызнулся Гарри, сам находящийся не в лучшем расположении духа. Глаза уже привыкли к темноте, но всё вокруг расплывалось, ведь на нем не было очков. Силуэт Малфоя пошевелился, и, прежде чем слизеринец смог сказать всё, что думает о гриффиндорцах, Гарри, наконец, сел обратно на кровать.
— У окружающих врожденное — вести себя по ночам как сумасшедшие? Этот Уизли с Блэком, Крэбб с Гойлом, Пэнси, и ты тут…
— А почему это Крэбб, Гойл и Паркинсон по ночам ненормальные? — не понял Гарри.
— Крэбб и Гойл храпят, как слоны, а Паркинсон на предыдущей неделе ворвалась посреди ночи к нам в спальню и кричала, что кто-то в темноте пытался ее укусить.
— Чего? — на миг Поттер растерялся между тем, чтобы засмеяться и задуматься над данным происшествием. Но ночью голова гриффиндорца категорически отказывалась работать, и Гарри выбрал первое.
— Тебе смешно, а я ее успокаивал половину ночи, — огрызнулся уязвленный Малфой. — И вообще, я хочу спать, Поттер! Сделай одолжение — не буди меня сегодня еще раз.
Гарри услышал, как слизеринец ворочается на своей кровати, и автоматически починил с помощью «Репаро» разбитый стакан и поставил лампу с этим стаканом обратно на тумбочку. Спать расхотелось, и Гарри просто лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в окружающие звуки. Но, кроме дыхания Малфоя, звуков рядом не было никаких, поэтому Гарри вслушивался в дыхание слизеринца. Оно никак не становилось глубоким и размеренным, как у спящего человека. Малфой громко сопел и ворочался в кровати еще какое-то время, прежде чем Гарри отважился спросить:
— Ты спишь?
— Да, как раз вижу сон с розовыми слониками! — прошипел блондин.
Во благо себе, Гарри решил промолчать. Спать самому не хотелось как никогда, и Гарри, надев очки, начал разглядывать спину слизеринца. Совершенно неожиданно посреди этого поистине увлекательного занятия проснулся уже знакомый внутренний голосок.
Злясь на самого себя («А чего я ожидал — что он предъявит мне список посещавших и опишет, кто и что просил передать, когда я очнусь?!»), гриффиндорец начал разглядывать потолок, чтобы хоть как-то развлечься. Он начал искать различия между белым потолком и такими же белыми стенами медкрыла, но таковых различий не наблюдалось, и успешно развлекаться пока что не получалось. Да и отвлекаться от мысли, что на соседней кровати спокойно читает книгу не кто иной, как Малфой, получалось так же успешно, как развлечение с потолком.
— А вообще, — вдруг прервал тишину слизеринец, — заходил Снейп и сказал, что ты, так и быть, можешь не сбегать из Больничного крыла и не приходить сегодня на отработку.
— Тронут до глубины души, — пробормотал Поттер и, чтобы завязать разговор, продолжил: — А ты давно ходишь к нему на дополнительные занятия? И зачем?
Казалось, Малфой сейчас кинет книгой в гриффиндорца. Но через секунду он ответил:
— Я хожу к Северусу с этого года.
— К Северусу? — вскинул брови Гарри. — А Макгонагалл ты называешь Магги?
Шутку Драко не оценил, так как не мог знать о магловских бульонных кубиках.
— Поттер, Северус — мой крестный.
Гарри едва слышно хмыкнул и снова уставился в потолок, но, к его удивлению, Малфой продолжил:
— Хожу я туда, потому что хочу быть по зельям таким же мастером, как Северус. Он один из лучших зельеваров Британии, и я хочу достичь такого же результата, если не лучше, и я достигну.
В этот момент из своего кабинета вышла мадам Помфри и лучезарно улыбнулась, посмотрев на Поттера.
— Очнулся, Гарри? Это хорошо. Сейчас я тебе дам зелье, и завтра твоя головная боль пройдет. Сейчас тебе очень больно?
Гарри растерялся. Когда он очнулся, голова болела нещадно, а теперь она почти не давала о себе знать.
— Не совсем…
Не дослушав гриффиндорца, Помфри с нездоровым оптимизмом заметалась по Больничному крылу. Малфой фыркнул и снова углубился в чтение книги, а Гарри выпил немного темно-синего зелья, после которого его начало резко клонить в сон. На краю сознания он слышал бормотание школьной медсестры:
— Вот и хорошо, сейчас заснешь, а утром сможешь идти на занятия…
Сознание Гарри отключилось, и он провалился в темноту.
Гарри резко проснулся и так же резко вскочил с кровати, из-за чего нечаянно взмахнул рукой, сбив со своей тумбочки пустой стакан и настольную лампу. Стакан разбился, лампа покатилась по полу. Ругнувшись, Гарри замер. Только сейчас он понял, что он до сих пор в Больничном крыле, а на улице — глубокая ночь. Что ему снилось, он не помнил, но удивлялся, что из-за какого-то сна он чуть не снес прикроватную тумбочку.
— Поттер, ты больной или прикидываешься?! — зашипел с соседней кровати злой как сто чертей Малфой.
— Простите, ваше высочество, что разбудил вас, — огрызнулся Гарри, сам находящийся не в лучшем расположении духа. Глаза уже привыкли к темноте, но всё вокруг расплывалось, ведь на нем не было очков. Силуэт Малфоя пошевелился, и, прежде чем слизеринец смог сказать всё, что думает о гриффиндорцах, Гарри, наконец, сел обратно на кровать.
— У окружающих врожденное — вести себя по ночам как сумасшедшие? Этот Уизли с Блэком, Крэбб с Гойлом, Пэнси, и ты тут…
— А почему это Крэбб, Гойл и Паркинсон по ночам ненормальные? — не понял Гарри.
— Крэбб и Гойл храпят, как слоны, а Паркинсон на предыдущей неделе ворвалась посреди ночи к нам в спальню и кричала, что кто-то в темноте пытался ее укусить.
— Чего? — на миг Поттер растерялся между тем, чтобы засмеяться и задуматься над данным происшествием. Но ночью голова гриффиндорца категорически отказывалась работать, и Гарри выбрал первое.
— Тебе смешно, а я ее успокаивал половину ночи, — огрызнулся уязвленный Малфой. — И вообще, я хочу спать, Поттер! Сделай одолжение — не буди меня сегодня еще раз.
Гарри услышал, как слизеринец ворочается на своей кровати, и автоматически починил с помощью «Репаро» разбитый стакан и поставил лампу с этим стаканом обратно на тумбочку. Спать расхотелось, и Гарри просто лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в окружающие звуки. Но, кроме дыхания Малфоя, звуков рядом не было никаких, поэтому Гарри вслушивался в дыхание слизеринца. Оно никак не становилось глубоким и размеренным, как у спящего человека. Малфой громко сопел и ворочался в кровати еще какое-то время, прежде чем Гарри отважился спросить:
— Ты спишь?
— Да, как раз вижу сон с розовыми слониками! — прошипел блондин.
Во благо себе, Гарри решил промолчать. Спать самому не хотелось как никогда, и Гарри, надев очки, начал разглядывать спину слизеринца. Совершенно неожиданно посреди этого поистине увлекательного занятия проснулся уже знакомый внутренний голосок.
Страница 13 из 23
