Восток — дело тонкое, или Уроки выживания по Малфою

Восток — дело тонкое

Великий падишах Абдул Хамид ибн Махмуд возлежал на подушках, лениво потягивая кальян и время от времени поглаживая светлые волосы своего любимого наложника, вольготно раскинувшегося у него в ногах. Абдул невыносимо скучал. За свою долгую жизнь он добился многого. Участвовал в войнах и политических интригах, перепробовал все удовольствия, разрешенные заветами Древних. Даже огромное количество наложников и наложниц со всех уголков земли не приносило удовлетворения и не разгоняло скуку великого падишаха. А когда Абдул Хамид скучал, весь дворец трепетал в страхе, ибо скука господина могла иметь множество не лучших для его подданных последствий. Поэтому все жители дворца, начиная от охраны и заканчивая наложниками и женами, искали способ удивить и впечатлить великого падишаха.

Лишь любимый наложник Шамси (Солнечный) не трепетал перед своим повелителем. Он давно и прочно занял место в его сердце, служа ему и умом, и телом. Минуло пятнадцать лет, как Шамси занял место в ногах у трона повелителя, и с тех пор конкурентов ему не находилось, хотя молодых мальчиков привозили во дворец достаточно часто. Но куда было этим юным неразумным созданиям соперничать с Шамси, покорившим Абдул Хамида не только своим идеальным отзывчивым телом, но и острым умом вкупе с редкой проницательностью.

Легкий стук в двери прервал их вечернее уединение. Падишах недовольно нахмурился, но подал знак рабу впустить наглеца, посмевшего побеспокоить господина.

В покои, согнувшись почти до пола, вошел главный евнух гарема Казим (Молчаливый).

— О великий господин, — начал он прямо от дверей, — простишь ли ты меня за то, что я нарушил ваш с Шамси вечерний отдых?

— Все зависит от новостей, с которыми ты пожаловал, — приподнялся падишах с подушек. Его заинтересовало неожиданное появление главного евнуха, который никогда не позволял себе нарушать распорядок дня господина и входить без приглашения.

— О великий, — Казим, несмотря на довольно внушительный животик, резво плюхнулся на колени, — сегодня вернулись наши корсары и привезли сказочный подарок — юношу неземной красоты. Европеец, блондин. Он слишком напуган и не знает наших традиций, но у него есть все шансы стать ярчайшей звездой вашего гарема.

— Европеец… — Абдул Хамид задумчиво посмотрел на главного евнуха, — блондин… Ну что ж, давай его сюда, посмотрим на твою звезду.

Главный евнух резво вскочил и трижды хлопнул в ладоши. Тут же распахнулась дверь, и из коридора послышались возмущенные вопли на английском языке.

— А ну, отпусти меня! Да ты хоть знаешь, с кем связался?! Не смей прикасаться к мантии, извращенец! Пусти, говорят!

Падишах в волнении напряженно выпрямился. Английским он пользовался очень редко, но язык знал еще с молодых лет. А в голосе ему послышались слишком уж знакомые интонации. Но такого просто не может быть! Он в нетерпении вглядывался в проход, куда трое охранников силком втаскивали юного блондина, громко орущего и яростно вырывающегося.

— Если хочешь жить, немедленно прекрати концерт и поклонись своему новому господину! — громко прошипел главный евнух, хватая строптивца за длинные платиновые волосы.

— А не пошли бы вы все к мордредовой бабушке! У меня нет господина! Я свободный гражданин Англии, мой отец работает в Министерстве! И если вы меня сейчас же с извинениями не отпустите, вам грозит громкий международный скандал! — продолжал вырываться юноша.

Из-за его отчаянных телодвижений Абдул Хамид никак не мог рассмотреть этот чудный цветок. В глаза бросался только необычный цвет волос. Великий падишах любил блондинов и блондинок, из которых, собственно, практически полностью и состоял его гарем, но обладателя столь изумительной платиновой шевелюры у него не было уже более двадцати лет.

— А ну, сейчас же успокойся! — грозно взрыкнул главный евнух. Несмотря на невысокий рост и пухлость, он обладал тяжелым нравом и одной лишь устрашающей интонацией мог навести в гареме беспрекословный порядок. Должность свою Казим занимал уже пару десятков лет, сменив своего менее удачливого предшественника, которому отрубили голову за то, что он не смог справиться с одним слишком строптивым наложником.

— Не надо так кричать на мальчика, — ласково произнес Абдул Хамид, вызвав удивленный и встревоженный взгляд Шамси, так и сидевшего в ногах господина. — Он просто испуган. Я уверен, как только паника уляжется, он сможет достойно показаться мне.

Вырывавшийся и отчаянно брыкавшийся юноша настороженно глянул на падишаха из-под длинной челки. Видимо, до этого никто даже не пытался разговаривать с ним без криков и угроз. Уловив что-то во внешнем виде Абдул Хамида, он сразу же изменил свое поведение: высвободился из рук охранников, гордо выпрямился и низко поклонился, чтобы тут же получить тычок в спину от главного евнуха.

— Презренный раб должен приветствовать господина на коленях, до тех пор, пока ему не позволят иного, — злобно прошипел Казим.