Восток — дело тонкое, или Уроки выживания по Малфою

Естественно, мальчишка не удержался на ногах, выругался вполголоса и распластался прямо перед Абдул Хамидом. Тот быстро поднялся с подушек и подошел к нему. Несмотря на преклонный возраст, великий падишах был все еще достаточно могуч и силен, легко расправлялся со своими врагами и не обделял вниманием наложниц и наложников своего многочисленного гарема.

— Если ты встанешь на колени, у главного евнуха будет меньше поводов наказать тебя, — стоя над головой юноши, вновь без всякого раздражения пояснил Абдул Хамид.

Вся эта ситуация его немного отвлекла от привычной скуки. Да, среди новичков гарема порой попадались непокорные, но они быстро усваивали правила и выясняли пределы терпения падишаха и главного евнуха, буквально за неделю понимая, что можно и чего нельзя делать во дворце и, особенно, в присутствии господина.

Юноша неловко поднялся, запутавшись в некогда роскошном черном одеянии, напоминавшем халат, но от всех перипетий плена превратившемся в жалкие тряпки. Внимательно взглянув на падишаха, он воспользовался его советом и остался стоять на коленях. Абдул Хамид довольно улыбнулся и, подойдя к нему на расстояние вытянутой руки, убрал с глаз челку, внимательно рассматривая свое приобретение.

В этом юном, бледном лице он с удивлением, непередаваемой радостью и некоторым опасением узнавал знакомые черты. Волосы были чуть короче, чем осталось в его памяти, но изумительно-холодные серые глаза в обрамлении длинных черных ресниц, темные брови, расположенные красивыми ровными полудугами, прямой аккуратный нос с трепещущими от волнения крыльями, четко очерченные губы, которые так и хотелось поцеловать, и бледная, словно сияющая изнутри кожа в сочетании с надменным и в то же время настороженным взглядом — все это было до мелочей знакомо Абдул Хамиду.

— Не может быть! — тихо прошептал он. Его услышал только стоящий рядом на коленях юноша. — Как зовут тебя, свет моих очей?

— Драко Люциус Малфой, — чуть дрогнувшим голосом ответил тот и опустил глаза, скрыв за великолепными ресницами смятение во взгляде. — Мой отец…

— Люциус Малфой, — продолжил за него Абдул Хамид, приподняв его голову за подбородок и заставляя смотреть прямо себе в глаза.

Зрачки Драко расширились, но он тут же взял себя в руки и чуть улыбнулся, вызывая в сердце великого падишаха давно забытый трепет.

— Лорд Люциус Абраксас Малфой, — слегка кивнул он. — Вы его знаете?

— Ах, — падишах не смог удержаться и погладил нежную бледную кожу мальчишки, которого, кажется, напугала эта невинная ласка. — Мой прекрасный Цветок Лотоса стал лордом? — пробормотал он. — Ну что же, никто и не сомневался.

— Он в Министерстве Ма… э-э-э работает, — с надеждой и удивлением продолжил Драко. — Вы же отпустите меня? Все-таки, похищение ребенка должностного лица — международный скандал… — В конце монолога в его словах проскользнули дерзкие нотки.

Абдул Хамид крепче сжал подбородок мальчишки. В глазах того с невероятной скоростью сменялись чувства: от страха и подобострастия до дерзости и наглости. Падишах усмехнулся и, потрепав пленника по платиновым волосам, вновь вернулся на свои подушки.

— Я отпущу тебя. — Эти слова вызвали удивленный вздох у всех в комнате. — Но не из-за скандала, которым ты меня пугаешь. А лишь из-за твоего отца. Я не хочу причинять боль моему прекрасному Цветку Лотоса. Аббас, — окликнул он начальника дворцовой стражи, почтительно застывшего у входа, — сообщи хранителю сокровищ, чтобы принес мне Подарок Лотоса. Он знает.

Начальник стражи тут же исчез в дверях, а Абдул Хамид продолжил с сожалением рассматривать Драко, словно запоминая его черты. Тот смущенно краснел под пристальным взглядом, но вдруг злобно прищурил глаза и показал Шамси язык. Падишах впервые за много лет забыл, что в комнате присутствует его любимый наложник, и тот, видимо, почувствовав невнимание господина, напряженным и недобрым взглядом рассматривал стоящего на коленях мальчишку.

Спустя несколько минут в комнату ворвался запыхавшийся казначей и, отвесив три уважительных поклона, передал Абдул Хамиду плоскую коробочку, обтянутую серебристым бархатом.

— Вот, Драко Люциус Малфой, передай этот подарок отцу и скажи, что великий падишах Абдул Хамид все еще помнит свой нежный Цветок Лотоса. Аббас, проследи, чтобы этот достойный юноша без осложнений сел на рейс, отправляющийся в Англию.

Начальник охраны важно кивнул и, повинуясь жесту падишаха, вышел вслед за остальными. Двери в покои закрылись, и Абдул Хамид в изнеможении откинулся на подушки.

— Дозволено ли мне будет говорить, мой господин? — подал голос молчавший все это время Шамси.

Абдул Хамид благосклонно махнул рукой.

— Великий господин, ты никогда не отпускал рабов… могу ли я спросить — почему?

— Почему я отпустил этого прекрасного юношу? Потому что не хочу, чтобы мой дворец превратился в сумасшедший дом, а слуги впадали в истерики на каждом шагу.