Фандом: Шерлок BBC. В голове пусто — нет ни одной мысли. Он не паникует и не интересуется тем, что произойдет дальше, просто безразлично ждет: что-то ведь должно случиться. В крайнем случае действие препарата закончится, и им придется в очередной раз начинать исследования заново.
Добавить в моё избранное
9 мин, 24 сек 6743
Но разве так бывает? Конечно нет, глупости какие.
И все же… никто и никогда не говорил Шерлоку таких слов. Он теряется и даже, наверное, краснеет. Потом вспоминает, что это ему не свойственно. Голос все еще разносится в пустой голове, набатом отражаясь от стен в этой комнате, которая занимает у Шерлока все место в мозгах. Звук тревожный, гулкий: «Шерлок… Шерлок… Шерлок»…. Это же его имя. Откуда этот человек знает его имя?
Шерлок вновь вспоминает, что он сейчас не у себя в голове, что вокруг есть какое-то подобие реальности. Надо разобраться, что к чему, что вообще происходит. Человек улыбается, и Шерлока это настораживает.
— Откуда ты меня знаешь? — хрипло и по слогам спрашивает он, слыша, как звуки с бульканьем вырываются из его глотки.
— Я всегда тут, — через бесконечно долгие секунды доносится лаконичный ответ. — Ты встречаешь меня каждый раз. Я знаю о тебе больше, чем ты сам, — человек продолжает улыбаться.
Шерлок смотрит на него с недоумением, пустота в голове начинает заполняться сонными, еле двигающимися мыслями. Каждый раз? А который это раз?
— Кто ты? — спрашивает он. В легких заканчивается воздух, надо срочно вдохнуть, но горло забито этим противным желе вперемешку со смехом, который никак не удается выкашлять. Шерлок вспоминает, что можно дышать через нос, и жадно глотает воздух, чувствуя, как легкие перестает жечь.
— ДУ, — теперь, кажется, человек отзывается уже быстрее. — Ты знаешь меня, ты меня создал.
Шерлок не понимает, о чем идет речь. ДУ. Кто такой ДУ? У него не так много знакомых — и ни у кого из них нет таких инициалов. Но сочетание звуков… Твердый «д», протяжный, унылый, утробный «у». Шерлок уже где-то слышал их, и они точно были вместе.
Левая рука начинает зудеть, Шерлок тянется, чтобы ее почесать. Движение дается с трудом, но уже легче, чем раньше. Даже получается повернуть голову — как раз в тот момент, когда пальцы правой руки уже касаются локтевого сгиба левой. Шерлок с ужасом видит, как на белой коже, на пустом и гладком месте, начинает наливаться капля крови. Она набухает, разрастается, еще цепляется за бледную шероховатую поверхность, но пузырек вот-вот прорвется, и Шерлок уже чувствует запах металла.
«Брось, — говорит он себе, — металл не пахнет».
Но запах уже забивает ноздри, комками железа собираясь в пазухах. Шерлока сводит с ума эта вонь, он чует в ней сладость, тлен, признаки гниения. Он отгоняет от себя эти мысли, вновь смотрит на руку. Если бы его горло не было забито смехом, оттуда обязательно вырвался бы вопль ужаса.
Из кожи — прямо в том месте, откуда выступила кровь, — медленно выходит игла. Сначала только ее кончик, но постепенно все больше и больше. Шерлока тошнит, он хочет выдернуть ее поскорее, чтобы в нем не осталось больше ничего лишнего, но пальцы не слушаются.
От левой руки начинает расходиться боль, игла продолжает вылезать, Шерлок чувствует, как по щекам текут слезы. Неожиданно его плечо мягко сжимают чьи-то пальцы, Шерлок отвлекается от своей руки и оборачивается.
Рядом с ним стоит ДУ. У него такой мягкий и внимательный взгляд; от него веет заботой. Наверное, Шерлок описал бы его зеленым. Таким светлым, пастельным, очень приятным для глаза.
— Терпи, Шерлок, — шепчет ему ДУ, — надо терпеть, иначе ты не избавишься от них.
— От кого? — язык слушается плохо, но ДУ понимает вопрос.
— От игл, конечно, — кивает он головой, и Шерлок чувствует зуд во второй руке.
Он опускает взгляд и видит, как на ней тоже выступает кровь.
Шерлок плачет и пытается выговорить, что не хочет, что пусть они лучше остаются в нем, потому что ему больно, но губы будто склеены. Комков железа с каждым мгновением становится больше, вдохи даются все сложнее. Шерлок вообще удивлен, что еще может дышать.
— Терпи, милый, — продолжает повторять ДУ, словно заклинание, словно мантру, и Шерлоку становится легче — совсем чуть-чуть, но это все равно важно.
И он терпит — до тех пор, пока зуд не появляется в ногах, сразу в трех местах.
Шерлоку страшно. Он уже может почти свободно двигать головой — и, наверное, вообще всем телом, — но боится пошевелиться. Раздается громкий звон, эхом откликающийся во вновь опустевшей голове хрустальным переливом. У Шерлока сводит зубы, и он заставляет себя посмотреть на левую руку.
Игла выпала и теперь валяется на полу, по руке течет кровь. Она ярко-красная, и Шерлоку кажется, что от нее идет пар, но он убеждает себя, что это всего лишь галлюцинации. А кровь не останавливается, не сворачивается. Будто воздушный шарик лопнул и теперь сдувается — до тех пор, пока не упадет на пол совсем пустым.
И Шерлок чувствует, как эти дырки появляются по всему его телу, как пропитываются кровью штаны и халат, как прилипает к спине футболка. Запах крови уже осязаем — он сменил желеобразный воздух, наполнил вакуум вокруг Шерлока.
И все же… никто и никогда не говорил Шерлоку таких слов. Он теряется и даже, наверное, краснеет. Потом вспоминает, что это ему не свойственно. Голос все еще разносится в пустой голове, набатом отражаясь от стен в этой комнате, которая занимает у Шерлока все место в мозгах. Звук тревожный, гулкий: «Шерлок… Шерлок… Шерлок»…. Это же его имя. Откуда этот человек знает его имя?
Шерлок вновь вспоминает, что он сейчас не у себя в голове, что вокруг есть какое-то подобие реальности. Надо разобраться, что к чему, что вообще происходит. Человек улыбается, и Шерлока это настораживает.
— Откуда ты меня знаешь? — хрипло и по слогам спрашивает он, слыша, как звуки с бульканьем вырываются из его глотки.
— Я всегда тут, — через бесконечно долгие секунды доносится лаконичный ответ. — Ты встречаешь меня каждый раз. Я знаю о тебе больше, чем ты сам, — человек продолжает улыбаться.
Шерлок смотрит на него с недоумением, пустота в голове начинает заполняться сонными, еле двигающимися мыслями. Каждый раз? А который это раз?
— Кто ты? — спрашивает он. В легких заканчивается воздух, надо срочно вдохнуть, но горло забито этим противным желе вперемешку со смехом, который никак не удается выкашлять. Шерлок вспоминает, что можно дышать через нос, и жадно глотает воздух, чувствуя, как легкие перестает жечь.
— ДУ, — теперь, кажется, человек отзывается уже быстрее. — Ты знаешь меня, ты меня создал.
Шерлок не понимает, о чем идет речь. ДУ. Кто такой ДУ? У него не так много знакомых — и ни у кого из них нет таких инициалов. Но сочетание звуков… Твердый «д», протяжный, унылый, утробный «у». Шерлок уже где-то слышал их, и они точно были вместе.
Левая рука начинает зудеть, Шерлок тянется, чтобы ее почесать. Движение дается с трудом, но уже легче, чем раньше. Даже получается повернуть голову — как раз в тот момент, когда пальцы правой руки уже касаются локтевого сгиба левой. Шерлок с ужасом видит, как на белой коже, на пустом и гладком месте, начинает наливаться капля крови. Она набухает, разрастается, еще цепляется за бледную шероховатую поверхность, но пузырек вот-вот прорвется, и Шерлок уже чувствует запах металла.
«Брось, — говорит он себе, — металл не пахнет».
Но запах уже забивает ноздри, комками железа собираясь в пазухах. Шерлока сводит с ума эта вонь, он чует в ней сладость, тлен, признаки гниения. Он отгоняет от себя эти мысли, вновь смотрит на руку. Если бы его горло не было забито смехом, оттуда обязательно вырвался бы вопль ужаса.
Из кожи — прямо в том месте, откуда выступила кровь, — медленно выходит игла. Сначала только ее кончик, но постепенно все больше и больше. Шерлока тошнит, он хочет выдернуть ее поскорее, чтобы в нем не осталось больше ничего лишнего, но пальцы не слушаются.
От левой руки начинает расходиться боль, игла продолжает вылезать, Шерлок чувствует, как по щекам текут слезы. Неожиданно его плечо мягко сжимают чьи-то пальцы, Шерлок отвлекается от своей руки и оборачивается.
Рядом с ним стоит ДУ. У него такой мягкий и внимательный взгляд; от него веет заботой. Наверное, Шерлок описал бы его зеленым. Таким светлым, пастельным, очень приятным для глаза.
— Терпи, Шерлок, — шепчет ему ДУ, — надо терпеть, иначе ты не избавишься от них.
— От кого? — язык слушается плохо, но ДУ понимает вопрос.
— От игл, конечно, — кивает он головой, и Шерлок чувствует зуд во второй руке.
Он опускает взгляд и видит, как на ней тоже выступает кровь.
Шерлок плачет и пытается выговорить, что не хочет, что пусть они лучше остаются в нем, потому что ему больно, но губы будто склеены. Комков железа с каждым мгновением становится больше, вдохи даются все сложнее. Шерлок вообще удивлен, что еще может дышать.
— Терпи, милый, — продолжает повторять ДУ, словно заклинание, словно мантру, и Шерлоку становится легче — совсем чуть-чуть, но это все равно важно.
И он терпит — до тех пор, пока зуд не появляется в ногах, сразу в трех местах.
Шерлоку страшно. Он уже может почти свободно двигать головой — и, наверное, вообще всем телом, — но боится пошевелиться. Раздается громкий звон, эхом откликающийся во вновь опустевшей голове хрустальным переливом. У Шерлока сводит зубы, и он заставляет себя посмотреть на левую руку.
Игла выпала и теперь валяется на полу, по руке течет кровь. Она ярко-красная, и Шерлоку кажется, что от нее идет пар, но он убеждает себя, что это всего лишь галлюцинации. А кровь не останавливается, не сворачивается. Будто воздушный шарик лопнул и теперь сдувается — до тех пор, пока не упадет на пол совсем пустым.
И Шерлок чувствует, как эти дырки появляются по всему его телу, как пропитываются кровью штаны и халат, как прилипает к спине футболка. Запах крови уже осязаем — он сменил желеобразный воздух, наполнил вакуум вокруг Шерлока.
Страница 2 из 3
