Фандом: Гарри Поттер. Чувство, что вспыхнуло между нами, было чем-то большим, чем страсть, но чем-то меньшим, чем любовь. Оно было, как наваждение, как заклятие, что неожиданно выбило из-под ног твердую землю, как нечто, чему я до сих пор не могу дать названия. Оно было, как греческий огонь, охвативший нас, и мы оказались не в силах его погасить, пока не сгорели в нем дотла…
Добавить в моё избранное
31 мин, 13 сек 20149
Ради поцелуя, ради ночи, проведенной с ним, я готова была убить всех, кто станет на моем и его пути. И я убивала. Убивала, чувствуя, как постепенно разрушается моя душа, как истончаются барьеры, выстроенные мною в Азкабане, чтобы оградить свой разум от безумия. Я жила, шагая по лезвию ножа, совершенно не боясь оступиться, ведь вся моя жизнь была чередой взлетов и падений. И чем выше я поднималась, тем в большую пучину страданий кидала меня судьба.
Каждый день, проведенный с ним, я ценила больше, чем общение с родным сыном. Ригелю я оказалась просто не нужна. Мой сын привык к тому, что у него нет матери, а видеть ее в растрепанной, угасшей женщине, сломленной Азкабаном, он просто не желал. Ведь перед его глазами всегда была утонченно-прекрасная Нарцисса. И именно ее он называл простым словом «мама». Я плакала ночами, в объятиях Лорда, по утраченной жизни, пока не засыпала, и не наступал новый день. А в новом дне уже не было места ни Ригелю, ни моим сомнениям, ни моему горю. В новом дне был только Лорд и его желания, и я послушная его рукам.
К битве за Хогвартс мы готовились основательно. Силы, которые собрал Лорд, просто не могли потерпеть поражение. Но что-то глубоко внутри меня не давало мне спокойно спать по ночам. Я просыпалась от крика, и Том меня успокаивал, нашептывая на ухо, что все будет хорошо, что это всего лишь сон. И я вновь засыпала, свернувшись в его объятиях, вздрагивая каждый раз, когда протянув руку, не нащупывала прохлады его тела.
С каждым днем, что приближал к нам финальную битву, моя нервозность росла и росла. И скоро я уже перестала осознавать происходящее. Я видела тревогу в глазах Тома, видела участие в глазах Нарциссы, но мои мысли были далеко за пределами поместья Малфой-мэнора. Я вздрагивала от любого шума, от случайного прикосновения и зачастую сидела, запершись в библиотеке и читая очередную книгу по Темным Искусствам. Только они еще были способны вернуть покой моей душе.
А потом настал день, которого я так боялась. Уходя утром из нашей с Томом комнаты, я задержалась на пороге, чтобы в последний раз окинуть взглядом уютное помещение, где я пережила столько моментов счастья. Задержалась, ведь прекрасно понимала, что больше я эту комнату никогда уже не увижу. И Том, остановившийся за порогом, с некоторым недоумением смотрел в мои глаза.
— Это ведь конец, ты же знаешь, Том?
— Это станет началом, — возразил он мне, приближаясь, и прикасаясь к моим губам.
— Нет, Том, дальше уже ничего не будет. Не для нас.
И вывернувшись из его объятий, я пошла по коридору в каминный зал, где уже собрались все, дожидаясь, когда мы к ним присоединимся. Я снова становилась той, кем была: шаг приобретал четкость, плечи гордо распрямлялись, а сама я, казалось, помолодела, словно и не было долгих лет Азкабана. Просто я знала, что сегодня все наши споры решатся, а я стану свободной… в любом случае.
Я прекрасно понимала то, чего еще пока не осознал Лорд. В этой битве нам не выиграть. И не потому, что нас меньше или мы слабы, нет, просто на их стороне убеждение в том, что мир, построенный руками добрых волшебников, будет таким же добрым и светлым. Но они забывали, что люди всегда одинаковы, несмотря на то, на какой они сейчас стороне. И надежда на мир без нас — смешна. Мы были и мы будем, и чтобы не завещал Дамблдор, всегда найдутся те, кто сможет заглянуть правде в глаза и не побоится пойти против всего мира в битве за свои убеждения… Ведь магия не должна угасать.
Сама битва осталась в моей памяти замершими картинками. Вот падает Яксли, сраженный одним из Уизли. Замечаю, как Долохов проигрывает дуэль Флитвику и безжизненно оседает на пол. Как великан через все помещение швыряет Макнейра и тот, повстречавшись с каменной стеной, мешком падает на стоящий рядом обеденный стол. Я вижу, как мальчишки-гриффиндорцы вдвоем одолевают Сивого. Братец Дамблдора запускает оглушающее в Руквуда, а рыжие Уизли связывают Толстоватого.
Я смеюсь, понимая, что мне уже отсюда не выбраться. И забыв обо всем, кидаюсь в битву, стараясь пробиться к Лорду, чтобы быть в последние мгновения своей жизни рядом с ним. А то, что они будут последними — я не сомневалась. Я рвусь к нему, но на моем пути встают три студентки.
«Отойдите с моего пути, хватит с меня убийств. Я хочу к нему. Ну зачем вы, глупые, стоите у меня на дороге?»
— С дороги, — срывается с моих губ, но им все равно, они продолжают яростно меня атаковать. Вернее, это они верят, что я с ними сражаюсь… я же стараюсь пробиться вперед.
Краем уха я слышу яростный крик Молли:
— Не тронь мою дочь, мерзавка!
И мне становится смешно от того, что эта толстуха смеет останавливать меня. Она хочет сражения, она его получит, вот только мне некогда, я должна успеть… и в какой-то момент, я отвлекаюсь от Молли, чтобы взглянуть на Лорда и убедиться, что с ним все в порядке. Я ловлю взгляд его красных глаз и улыбаюсь тому, ради кого еще живу на этом свете.
Каждый день, проведенный с ним, я ценила больше, чем общение с родным сыном. Ригелю я оказалась просто не нужна. Мой сын привык к тому, что у него нет матери, а видеть ее в растрепанной, угасшей женщине, сломленной Азкабаном, он просто не желал. Ведь перед его глазами всегда была утонченно-прекрасная Нарцисса. И именно ее он называл простым словом «мама». Я плакала ночами, в объятиях Лорда, по утраченной жизни, пока не засыпала, и не наступал новый день. А в новом дне уже не было места ни Ригелю, ни моим сомнениям, ни моему горю. В новом дне был только Лорд и его желания, и я послушная его рукам.
К битве за Хогвартс мы готовились основательно. Силы, которые собрал Лорд, просто не могли потерпеть поражение. Но что-то глубоко внутри меня не давало мне спокойно спать по ночам. Я просыпалась от крика, и Том меня успокаивал, нашептывая на ухо, что все будет хорошо, что это всего лишь сон. И я вновь засыпала, свернувшись в его объятиях, вздрагивая каждый раз, когда протянув руку, не нащупывала прохлады его тела.
С каждым днем, что приближал к нам финальную битву, моя нервозность росла и росла. И скоро я уже перестала осознавать происходящее. Я видела тревогу в глазах Тома, видела участие в глазах Нарциссы, но мои мысли были далеко за пределами поместья Малфой-мэнора. Я вздрагивала от любого шума, от случайного прикосновения и зачастую сидела, запершись в библиотеке и читая очередную книгу по Темным Искусствам. Только они еще были способны вернуть покой моей душе.
А потом настал день, которого я так боялась. Уходя утром из нашей с Томом комнаты, я задержалась на пороге, чтобы в последний раз окинуть взглядом уютное помещение, где я пережила столько моментов счастья. Задержалась, ведь прекрасно понимала, что больше я эту комнату никогда уже не увижу. И Том, остановившийся за порогом, с некоторым недоумением смотрел в мои глаза.
— Это ведь конец, ты же знаешь, Том?
— Это станет началом, — возразил он мне, приближаясь, и прикасаясь к моим губам.
— Нет, Том, дальше уже ничего не будет. Не для нас.
И вывернувшись из его объятий, я пошла по коридору в каминный зал, где уже собрались все, дожидаясь, когда мы к ним присоединимся. Я снова становилась той, кем была: шаг приобретал четкость, плечи гордо распрямлялись, а сама я, казалось, помолодела, словно и не было долгих лет Азкабана. Просто я знала, что сегодня все наши споры решатся, а я стану свободной… в любом случае.
Я прекрасно понимала то, чего еще пока не осознал Лорд. В этой битве нам не выиграть. И не потому, что нас меньше или мы слабы, нет, просто на их стороне убеждение в том, что мир, построенный руками добрых волшебников, будет таким же добрым и светлым. Но они забывали, что люди всегда одинаковы, несмотря на то, на какой они сейчас стороне. И надежда на мир без нас — смешна. Мы были и мы будем, и чтобы не завещал Дамблдор, всегда найдутся те, кто сможет заглянуть правде в глаза и не побоится пойти против всего мира в битве за свои убеждения… Ведь магия не должна угасать.
Сама битва осталась в моей памяти замершими картинками. Вот падает Яксли, сраженный одним из Уизли. Замечаю, как Долохов проигрывает дуэль Флитвику и безжизненно оседает на пол. Как великан через все помещение швыряет Макнейра и тот, повстречавшись с каменной стеной, мешком падает на стоящий рядом обеденный стол. Я вижу, как мальчишки-гриффиндорцы вдвоем одолевают Сивого. Братец Дамблдора запускает оглушающее в Руквуда, а рыжие Уизли связывают Толстоватого.
Я смеюсь, понимая, что мне уже отсюда не выбраться. И забыв обо всем, кидаюсь в битву, стараясь пробиться к Лорду, чтобы быть в последние мгновения своей жизни рядом с ним. А то, что они будут последними — я не сомневалась. Я рвусь к нему, но на моем пути встают три студентки.
«Отойдите с моего пути, хватит с меня убийств. Я хочу к нему. Ну зачем вы, глупые, стоите у меня на дороге?»
— С дороги, — срывается с моих губ, но им все равно, они продолжают яростно меня атаковать. Вернее, это они верят, что я с ними сражаюсь… я же стараюсь пробиться вперед.
Краем уха я слышу яростный крик Молли:
— Не тронь мою дочь, мерзавка!
И мне становится смешно от того, что эта толстуха смеет останавливать меня. Она хочет сражения, она его получит, вот только мне некогда, я должна успеть… и в какой-то момент, я отвлекаюсь от Молли, чтобы взглянуть на Лорда и убедиться, что с ним все в порядке. Я ловлю взгляд его красных глаз и улыбаюсь тому, ради кого еще живу на этом свете.
Страница 8 из 9
