Фандом: Starcraft. Разожжем костер воображения, и перенесем бестелесные фантазии в прочный корпус дрона. Займи удобное место в центре, среди камер, так ты сможешь оценить ирреальность и величие происходящего. Я скручу свою фантазию рядом, среди блоков наведения и трансформинга.
Добавить в моё избранное
18 мин, 53 сек 16949
Четыре толстых ноги, изогнутые в шарнироподобном коленном суставе, четыре ствола пушек, закрытые с боку фигурными металлическими щитами. Центральный командный корпус иммортала, по сути, представлял собой стилизованную статую грозного воина-протосса. В ней находилась рубка управления, и сложнейшие энергоузлы.
Бессмертные воины шагали к позиции, удобной для обстрела тумора сверху. За ними, почти над слоем желтого песка, и в ожидании возможной атаки, парили уплощенные по горизонтали сферы часовых.
Группа из трех сталкеров вынырнула из клубов пыли, окружающей нижний конус пилона, и застыла на краю каньона. Токугава еще раз отметил странное сходство сталкера с тараканом зерга, более того, стилизованная металлическая фигура на четырех заостренных лапах казалась невероятно живой.
Сталкеры, как породистые жеребцы, потоптались на месте — и просто исчезли во вспыхнувшем ореоле, распространяя вокруг басовитый затухающий гул. Запах озона сопровождал фазовый прыжок сталкеров; скорее всего, они уже бежали вдоль стены каньона, высматривая добычу.
Токугава приближался к вратам вызова в мягкой колыбели силового поля оракула. Капитан наслаждался моментами умиротворения и короткого сна. Будущее казалось ему совершенно неважным. Оракул выбрал определенный участок на стене пирамиды, и завис неподалеку. Пирамида врат раздвинула несколько наслоенных друг на друга плит, и оракул ловко вставил лучом обездвиженное тело, в образовавшийся под размер капитана проход.
Такеши словно скользил в тесном гробу без боковых стенок по ширине. Поверхность отражала извивающуюся в движении черноволосую голову, разукрашенную шрамами и синяками.
Глаза Такеши были закрыты, и мы не станем беспокоить его разум, дабы узнать, бодрствовал ли капитан.
Плиты внутри пирамиды постоянно двигались, изменяя маршрут движения, и в итоге перестроились в правильное помещение кубической формы, одинаковое во все стороны размерами и материалом.
Такеши оказался на полу (будем считать полом поверхность, подтянувшую через притяжение планеты тело Токугавы; хотя врата создавали и свое собственное, весьма сильное гравитационное натяжение). Сухой воздух пустыни проникал в клетку, где находился человек, со всех сторон, грубо пробуждал, торопил открыть глаза.
Токугава присел, огляделся, и переполз к стене (назовем стеной поверхность, перпендикулярную полу). Освещение было равномерным и золотистым, пыль кружилась в легкой кашице света, и сверкала крупинками, будто золотой снег. Токугава опустил голову, и увидел сквозь миражи неожиданно нахлынувших мечтаний, как на противоположной стене рождается позолоченный силуэт потрепанной частной яхты. Таким ярким, вызывающим золотым цветом Токугава хотел покрасить свое будущее приобретение, и уйти в закат. А пока закат даже и не предвиделся на планете с вечно стоящим на месте терминатором. Токугава поймал на себя на том, что растирает сухими ладонями не менее грубые и сухие щеки, будто прогоняя внезапно набегающие слезы. В обезвоженном организме расход любого вида жидкости — смертельная трата; да и как могли наполниться слезами глаза капитана десантной роты, наполовину выкошенной когтями-саблями зерглингов.
Именно таким, ярко-золотым, с вкраплениями еще более блестящих капель, будет цвет подержанной яхты. Когда-нибудь яхта поднимется над прекрасным, несомненно, ландшафтом любой из планет; полностью растворится в будто раскрашенных той же краской, дружески распахнутых объятиях последнего заката.
Бессмертные воины шагали к позиции, удобной для обстрела тумора сверху. За ними, почти над слоем желтого песка, и в ожидании возможной атаки, парили уплощенные по горизонтали сферы часовых.
Группа из трех сталкеров вынырнула из клубов пыли, окружающей нижний конус пилона, и застыла на краю каньона. Токугава еще раз отметил странное сходство сталкера с тараканом зерга, более того, стилизованная металлическая фигура на четырех заостренных лапах казалась невероятно живой.
Сталкеры, как породистые жеребцы, потоптались на месте — и просто исчезли во вспыхнувшем ореоле, распространяя вокруг басовитый затухающий гул. Запах озона сопровождал фазовый прыжок сталкеров; скорее всего, они уже бежали вдоль стены каньона, высматривая добычу.
Токугава приближался к вратам вызова в мягкой колыбели силового поля оракула. Капитан наслаждался моментами умиротворения и короткого сна. Будущее казалось ему совершенно неважным. Оракул выбрал определенный участок на стене пирамиды, и завис неподалеку. Пирамида врат раздвинула несколько наслоенных друг на друга плит, и оракул ловко вставил лучом обездвиженное тело, в образовавшийся под размер капитана проход.
Такеши словно скользил в тесном гробу без боковых стенок по ширине. Поверхность отражала извивающуюся в движении черноволосую голову, разукрашенную шрамами и синяками.
Глаза Такеши были закрыты, и мы не станем беспокоить его разум, дабы узнать, бодрствовал ли капитан.
Плиты внутри пирамиды постоянно двигались, изменяя маршрут движения, и в итоге перестроились в правильное помещение кубической формы, одинаковое во все стороны размерами и материалом.
Такеши оказался на полу (будем считать полом поверхность, подтянувшую через притяжение планеты тело Токугавы; хотя врата создавали и свое собственное, весьма сильное гравитационное натяжение). Сухой воздух пустыни проникал в клетку, где находился человек, со всех сторон, грубо пробуждал, торопил открыть глаза.
Токугава присел, огляделся, и переполз к стене (назовем стеной поверхность, перпендикулярную полу). Освещение было равномерным и золотистым, пыль кружилась в легкой кашице света, и сверкала крупинками, будто золотой снег. Токугава опустил голову, и увидел сквозь миражи неожиданно нахлынувших мечтаний, как на противоположной стене рождается позолоченный силуэт потрепанной частной яхты. Таким ярким, вызывающим золотым цветом Токугава хотел покрасить свое будущее приобретение, и уйти в закат. А пока закат даже и не предвиделся на планете с вечно стоящим на месте терминатором. Токугава поймал на себя на том, что растирает сухими ладонями не менее грубые и сухие щеки, будто прогоняя внезапно набегающие слезы. В обезвоженном организме расход любого вида жидкости — смертельная трата; да и как могли наполниться слезами глаза капитана десантной роты, наполовину выкошенной когтями-саблями зерглингов.
Именно таким, ярко-золотым, с вкраплениями еще более блестящих капель, будет цвет подержанной яхты. Когда-нибудь яхта поднимется над прекрасным, несомненно, ландшафтом любой из планет; полностью растворится в будто раскрашенных той же краской, дружески распахнутых объятиях последнего заката.
Страница 6 из 6
