Фандом: Thief. Иногда толчком к неверному пути может послужить добродетельный поступок.
Добавить в моё избранное
9 мин, 1 сек 15881
задать вам несколько вопросов?
— Спрашивай, хаммерит, — Виктории деваться было некуда.
— Зачем все это? Вам дали свободу, после того, что вы натворили, вас простили. Чего вы добиваетесь?
Мгновение тишины и Виктория ответила правду.
— Это случайность, первосвященник. Я не успела остановить Йодис до того, как она воспользовалась амулетом.
— Нам еще предстоит выяснить, во сколько жизней вылилась твоя случайность.
— Йодис уже заплатила за это своей жизнью, чего ты хочешь еще?
— Я хочу мира, Виктория.
Более откровенной лжи Гаррет еще не слышал.
— Мои люди наполнили улицы Города. Если ты сможешь покинуть его незамеченной, ты выживешь. А если тронешь хоть одного из них — сама понимаешь.
Виктория ходила бесшумно, и Гаррет понял, что ее нет, только когда заговорил первый хаммерит.
— На прошлом собрании меня обвинили в том, что я пытаюсь исковеркать учение Строителя, первосвященник Гридус. Я, как смиренный член братства, принес извинения, тщательно пересмотрел свои взгляды и молча перенес пять плетей наказания. Но мне кажется, что я ошибся…
— Тебе стоит выслушать меня для начала, отец Каррас, прежде чем делать выводы.
— С превеликим удовольствием.
— Я больше всего хотел бы, чтобы эти богомерзкие твари исчезли с лица земли. Но есть кое что, что сильнее меня. Кто-то из приближенных Барона поддерживает язычников, мне дали понять, чтобы я не лез к ним. Сейчас, когда наше братство только пережило те страшные события, мы слишком слабы, чтобы бороться.
— Мне известны наши дела, первосвященник Гридус.
— У Виктории есть преемница — Диана. Поверь, отец Каррас, ты не захочешь, чтобы она встала на место Виктории. С ней мы никогда не сможем договориться. Как бы мне не противно было этого говорить, для нашего ордена выгодна живая Виктория.
Воцарилась тишина. Секунды тикали на часах башни, превращаясь в минуты, а хаммериты молчали.
Гаррет знал, о ком говорил Гридус — о Хранителях. Как только в Городе воцарился мир и все трикстеровские твари были уничтожены, Барон, скрепя сердце, позволил хаммеритам вновь выйти на улицу наравне со стражей — люди требовали. В их монастыри полились деньги, пошли молодые неофиты. Градус популярности их веры взлетел до небес.
Гаррет на месте Хранителей тоже испугался бы отсутствию конкуренции такому ордену.
— Значит, я не ошибся, первосвященник. Веришь ли ты в Строителя, раз боишься неверных? Не боишься не вернуться из печи после смерти? Ты отпустил врага, первосвященник. Тебе нет оправдания.
— Каррас…
— Мне больше нечего делать в вашем ордене. Думаю, нам стоит попрощаться.
— Ты совершаешь ошибку.
Но Каррас не ответил. Гаррет слышал его удаляющиеся шаги и с удивлением понимал, что сегодняшняя ночь принесла ему много пищи для размышления.
— Я позволяю тебе на время снять с себя печать молчания, неофит. Я хочу услышать, что ты думаешь.
Убьет — не убьет, — билась мысль в голове.
— Я недостоин говорить, первосвященник Гридус, — тихий молодой голос был еле слышен. — И судить. Но мне кажется, что вы сейчас нажили себе смертельного врага.
— Спрашивай, хаммерит, — Виктории деваться было некуда.
— Зачем все это? Вам дали свободу, после того, что вы натворили, вас простили. Чего вы добиваетесь?
Мгновение тишины и Виктория ответила правду.
— Это случайность, первосвященник. Я не успела остановить Йодис до того, как она воспользовалась амулетом.
— Нам еще предстоит выяснить, во сколько жизней вылилась твоя случайность.
— Йодис уже заплатила за это своей жизнью, чего ты хочешь еще?
— Я хочу мира, Виктория.
Более откровенной лжи Гаррет еще не слышал.
— Мои люди наполнили улицы Города. Если ты сможешь покинуть его незамеченной, ты выживешь. А если тронешь хоть одного из них — сама понимаешь.
Виктория ходила бесшумно, и Гаррет понял, что ее нет, только когда заговорил первый хаммерит.
— На прошлом собрании меня обвинили в том, что я пытаюсь исковеркать учение Строителя, первосвященник Гридус. Я, как смиренный член братства, принес извинения, тщательно пересмотрел свои взгляды и молча перенес пять плетей наказания. Но мне кажется, что я ошибся…
— Тебе стоит выслушать меня для начала, отец Каррас, прежде чем делать выводы.
— С превеликим удовольствием.
— Я больше всего хотел бы, чтобы эти богомерзкие твари исчезли с лица земли. Но есть кое что, что сильнее меня. Кто-то из приближенных Барона поддерживает язычников, мне дали понять, чтобы я не лез к ним. Сейчас, когда наше братство только пережило те страшные события, мы слишком слабы, чтобы бороться.
— Мне известны наши дела, первосвященник Гридус.
— У Виктории есть преемница — Диана. Поверь, отец Каррас, ты не захочешь, чтобы она встала на место Виктории. С ней мы никогда не сможем договориться. Как бы мне не противно было этого говорить, для нашего ордена выгодна живая Виктория.
Воцарилась тишина. Секунды тикали на часах башни, превращаясь в минуты, а хаммериты молчали.
Гаррет знал, о ком говорил Гридус — о Хранителях. Как только в Городе воцарился мир и все трикстеровские твари были уничтожены, Барон, скрепя сердце, позволил хаммеритам вновь выйти на улицу наравне со стражей — люди требовали. В их монастыри полились деньги, пошли молодые неофиты. Градус популярности их веры взлетел до небес.
Гаррет на месте Хранителей тоже испугался бы отсутствию конкуренции такому ордену.
— Значит, я не ошибся, первосвященник. Веришь ли ты в Строителя, раз боишься неверных? Не боишься не вернуться из печи после смерти? Ты отпустил врага, первосвященник. Тебе нет оправдания.
— Каррас…
— Мне больше нечего делать в вашем ордене. Думаю, нам стоит попрощаться.
— Ты совершаешь ошибку.
Но Каррас не ответил. Гаррет слышал его удаляющиеся шаги и с удивлением понимал, что сегодняшняя ночь принесла ему много пищи для размышления.
— Я позволяю тебе на время снять с себя печать молчания, неофит. Я хочу услышать, что ты думаешь.
Убьет — не убьет, — билась мысль в голове.
— Я недостоин говорить, первосвященник Гридус, — тихий молодой голос был еле слышен. — И судить. Но мне кажется, что вы сейчас нажили себе смертельного врага.
Страница 3 из 3
