Фандом: Гарри Поттер. Снейпу нужно научиться очень хорошо летать на метле. Поттер берётся его обучать. Снейп ожидает, что Поттер воспользуется ситуацией и будет издеваться над ним, но не таков наш Гарри. Он оказывается внимательным и терпеливым, это смущает и сбивает Снейпа с толку настолько, что через некоторое время ему начинает казаться, что Поттер с ним флиртует.
Добавить в моё избранное
18 мин, 47 сек 17815
Снейп выглядел удивленным, словно ожидал от меня чего-то другого или был совершенно уверен в полном и абсолютном отсутствии у меня преподавательских способностей. Но летел со мной рядом, медленно и невысоко, прислушивался к моим указаниям и даже не слишком сильно вздрагивал, когда я к нему прикасался. Впрочем, первый наш со Снейпом совместный полет оказался недолгим — играть на и без того напряженных нервах бывшего профессора было ни к чему. Когда мы опустились на землю, на носатом лице так явственно проступило облегчение, что я чуть не расхохотался. Но удержался — герой, как-никак!
— Чаю, сэр?
Снейп предсказуемо нахмурился и непредсказуемо согласился. Чай мы пили в молчании, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. От печенья миссис Уизли и яблочного пирога героически осваивающей секреты ведения домашнего хозяйства Гермионы он, правда, отказался, так что мне больше досталось.
— Завтра в это же время? Только… оденьтесь поудобнее, мистер Снейп. Так, чтобы одежда не стесняла движений. Вам самому будет комфортнее, поверьте!
Холодный кивок в ответ.
Ох, зря я это сказал! Потому что на следующее наше занятие Северус Снейп явился уже не в мантии и застегнутом на все пуговицы сюртуке из плотной ткани. На нем были черные потертые абсолютно маггловские джинсы и черный же не очень новый джемпер. Мне даже показалось на минуточку, что это не Снейп, а…
— Поттер! — нет, все-таки Снейп. — Что вы на меня так уставились? Мы летаем сегодня, или я могу вернуться к своим делам?
— Летаем, — решительно тряхнув головой, ответил ему я. — Идемте, сэр!
— Не стискивайте так рукоятку, сэр! Расслабьте руки. Расслабьте! Еще чуть-чуть… А теперь на себя. Легче… Черт! Все в порядке, я же говорил, что успею. Значит так — тянете рукоятку на себя легким движением. Совсем легким! Ну представьте, что это не метла, а… м-м-м… хрупкая девичья… Почему шейка? Шутите, профессор? Значит, все не так страшно. Ручка. Вот так… Хорошо! Еще чуть-чуть… Стоп! Выше не будем подниматься, пожалуй. Теперь скорость… Что? Не надо скорости? Но сэр… Хорошо, не кричите! Летим потихонечку… потихонечку… Ме-е-едленно! Что — Поттер? Ах, ничего. Ну раз ничего, тогда возвращаемся, да?
— Поттер, — снова твердо стоя на земле и, за неимением мантии, просто скрестив руки на груди, Снейп пристально глядел на меня. — Мне кажется, или вы и в самом деле…
— В самом деле что?
— Ничего. Ничего, Поттер.
— Ну раз ничего… Чаю, мистер Снейп?
Несколько дней прошли по уже знакомому сценарию: появление Снейпа у моей двери (все те же узкие черные джинсы и мягкий джемпер), совместный полет — с каждым днем чуть выше, чуть увереннее. Мои указания — спокойно, терпеливо, вежливо. Его реакция, несколько странная, как мне иногда казалось. Вот только Снейп все еще боялся летать, и я это видел. Видел — но не понимал. Как можно бояться летать? Ведь полет — это… Это ветер, бьющий в лицо и треплющий волосы. Это скорость, от которой сладко замирает сердце и тянет где-то под ложечкой. Это когда все внизу — маленькое-маленькое, а ты летишь, и тебе все равно, потому что это все внизу, а ты наверху. Это свобода! Свобода, профессор Снейп. Но объяснить ему это — значило признать, что я вижу его страх… Да и со словами я, в отличие от бывшего преподавателя зельеварения, никогда не умел обращаться с блеском. Мне б попроще чего…
— А где вторая метла, Поттер?
— Нету, — я ослепительной (отработанной на журналистах «Пророка») улыбкой встретил недоуменный взгляд Снейпа. — Нет, не сломалась. Садитесь, сэр! Полетаем. Садитесь, не бойтесь.
Ну кто бы мог подумать, что грозный и ядовитый профессор — бывший, но на количество яда это как-то не сильно повлияло — поведется на такую мальчишескую подначку? Но повелся! Поджав губы и сведя брови в черную линию над переносицей, сел впереди меня на метлу и даже позволил обхватить себя за пояс… Что, кстати, оказалось очень даже приятно и волнующе. Но отвлекаться на всякие там ощущения я не стал, медленно и плавно, как учил Снейпа, потянул рукоятку метлы на себя и взмыл в вечернее небо, крепко прижимая к себе свободной рукой худое напряженное тело.
И мы летели. Нет, никаких финтов Вронского или кого еще, никакой бешеной скорости и скольжения среди облаков. Мы просто летели. Вот только сердце у меня по какой-то непонятной причине билось так, как не билось при самой захватывающей погоне за снитчем. И… Можно ли чувствовать стук сердца человека, который сидит, плотно прижавшись к тебе костлявой спиной и вцепившись в твои держащие метлу пальцы? А Мерлин его знает! Но сердце Снейпа билось так же сильно, как и мое. А еще… Еще его странная близость вызывала не менее странную реакцию моего дурацкого организма, и я не очень понимал, с чего это организму пришло… гм… в голову, что тело бывшего профессора, не очень, говоря откровенно, привлекательного мужчины старше меня на двадцать лет, с которым нас связывали весьма и весьма непростые отношения, является…
— Чаю, сэр?
Снейп предсказуемо нахмурился и непредсказуемо согласился. Чай мы пили в молчании, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами. От печенья миссис Уизли и яблочного пирога героически осваивающей секреты ведения домашнего хозяйства Гермионы он, правда, отказался, так что мне больше досталось.
— Завтра в это же время? Только… оденьтесь поудобнее, мистер Снейп. Так, чтобы одежда не стесняла движений. Вам самому будет комфортнее, поверьте!
Холодный кивок в ответ.
Ох, зря я это сказал! Потому что на следующее наше занятие Северус Снейп явился уже не в мантии и застегнутом на все пуговицы сюртуке из плотной ткани. На нем были черные потертые абсолютно маггловские джинсы и черный же не очень новый джемпер. Мне даже показалось на минуточку, что это не Снейп, а…
— Поттер! — нет, все-таки Снейп. — Что вы на меня так уставились? Мы летаем сегодня, или я могу вернуться к своим делам?
— Летаем, — решительно тряхнув головой, ответил ему я. — Идемте, сэр!
— Не стискивайте так рукоятку, сэр! Расслабьте руки. Расслабьте! Еще чуть-чуть… А теперь на себя. Легче… Черт! Все в порядке, я же говорил, что успею. Значит так — тянете рукоятку на себя легким движением. Совсем легким! Ну представьте, что это не метла, а… м-м-м… хрупкая девичья… Почему шейка? Шутите, профессор? Значит, все не так страшно. Ручка. Вот так… Хорошо! Еще чуть-чуть… Стоп! Выше не будем подниматься, пожалуй. Теперь скорость… Что? Не надо скорости? Но сэр… Хорошо, не кричите! Летим потихонечку… потихонечку… Ме-е-едленно! Что — Поттер? Ах, ничего. Ну раз ничего, тогда возвращаемся, да?
— Поттер, — снова твердо стоя на земле и, за неимением мантии, просто скрестив руки на груди, Снейп пристально глядел на меня. — Мне кажется, или вы и в самом деле…
— В самом деле что?
— Ничего. Ничего, Поттер.
— Ну раз ничего… Чаю, мистер Снейп?
Несколько дней прошли по уже знакомому сценарию: появление Снейпа у моей двери (все те же узкие черные джинсы и мягкий джемпер), совместный полет — с каждым днем чуть выше, чуть увереннее. Мои указания — спокойно, терпеливо, вежливо. Его реакция, несколько странная, как мне иногда казалось. Вот только Снейп все еще боялся летать, и я это видел. Видел — но не понимал. Как можно бояться летать? Ведь полет — это… Это ветер, бьющий в лицо и треплющий волосы. Это скорость, от которой сладко замирает сердце и тянет где-то под ложечкой. Это когда все внизу — маленькое-маленькое, а ты летишь, и тебе все равно, потому что это все внизу, а ты наверху. Это свобода! Свобода, профессор Снейп. Но объяснить ему это — значило признать, что я вижу его страх… Да и со словами я, в отличие от бывшего преподавателя зельеварения, никогда не умел обращаться с блеском. Мне б попроще чего…
— А где вторая метла, Поттер?
— Нету, — я ослепительной (отработанной на журналистах «Пророка») улыбкой встретил недоуменный взгляд Снейпа. — Нет, не сломалась. Садитесь, сэр! Полетаем. Садитесь, не бойтесь.
Ну кто бы мог подумать, что грозный и ядовитый профессор — бывший, но на количество яда это как-то не сильно повлияло — поведется на такую мальчишескую подначку? Но повелся! Поджав губы и сведя брови в черную линию над переносицей, сел впереди меня на метлу и даже позволил обхватить себя за пояс… Что, кстати, оказалось очень даже приятно и волнующе. Но отвлекаться на всякие там ощущения я не стал, медленно и плавно, как учил Снейпа, потянул рукоятку метлы на себя и взмыл в вечернее небо, крепко прижимая к себе свободной рукой худое напряженное тело.
И мы летели. Нет, никаких финтов Вронского или кого еще, никакой бешеной скорости и скольжения среди облаков. Мы просто летели. Вот только сердце у меня по какой-то непонятной причине билось так, как не билось при самой захватывающей погоне за снитчем. И… Можно ли чувствовать стук сердца человека, который сидит, плотно прижавшись к тебе костлявой спиной и вцепившись в твои держащие метлу пальцы? А Мерлин его знает! Но сердце Снейпа билось так же сильно, как и мое. А еще… Еще его странная близость вызывала не менее странную реакцию моего дурацкого организма, и я не очень понимал, с чего это организму пришло… гм… в голову, что тело бывшего профессора, не очень, говоря откровенно, привлекательного мужчины старше меня на двадцать лет, с которым нас связывали весьма и весьма непростые отношения, является…
Страница 3 из 6
