Письма. Итоги

Глава 1

В хижине не было ни книг, ни телевизора. По крайней мере, в гостиной их не наблюдалось. Чем Шерлок занимался тут? Медленно сходил с ума — вот вероятный ответ, который мог дать Джон. Ведь с ним самим происходило то же самое, когда он мерил шагами каждый сантиметр домика в поисках хотя бы чего-то, что могло бы его отвлечь.

За дверью спальни стояла полнейшая тишина, и Джон старался не думать о возможном бегстве Шерлока через окно. Вместо этого Джон попытался заставить себя сохранять спокойствие и сосредоточиться на очаге, в котором необходимо было поддерживать огонь, чтобы не замерзнуть в этой лачуге. Еще он старался не зацикливаться на том, насколько голоден. Он жевал очередной протеиновый батончик понимая, что, если Шерлок не согласится в скором времени покинуть это место, они столкнутся с очевидной продовольственной проблемой. Джон пожалел, что не захватил побольше продуктов, слишком поглощенный желанием поскорее увидеть Шерлока, когда напал на его след. Плюс он не ожидал застать Холмса в таком жутком состоянии: тому совсем не пришло в голову запастись хоть какой-то едой.

Джон сделал чай и заставил себя подумать о чем-нибудь другом. Но единственное, чем желал занять себя его мозг, был Шерлок, и Джон не мог прекратить думать о нем.

Он причинил боль Шерлоку. Опустошил его. Ненамеренно. Бездумно. Нанес ему гораздо больший урон, чем осознавал, и понятия не имел, как это исправить. И не знал, собирается ли Шерлок вообще дать ему еще один шанс.

Насколько же все это отличалось от того, чего ожидал Джон! Он думал, что найдет Шерлока и примет извинения. Конечно, он простит его, потому что вся злость уже давно превратилась в облегчение. И все же он думал, что это Шерлоку придется беспокоиться о том, как все исправить, а не наоборот. Он и вообразить не мог, что найдет Холмса таким разбитым. И можно ли было предсказать это? Он знал из писем, что с Шерлоком не все в порядке, и его эмоциональное состояние ужасно, но как-то не мог себе это представить. Он думал, Шерлок станет прежним — высокомерным, недоступным и колючим — когда увидит его. Возможно, детектив не умер на асфальте в тот день, но его защитная оболочка была разбита. Он являлся воплощением боли, ее сгустком, абсолютно уязвимым, и Джон допустил ошибку, потратив столько драгоценного времени на игнорирование проблемы, хотя должен был позаботиться о нем. Уотсон никогда не простит себе, что не уделял больше внимания самому Шерлоку, его состоянию: не только тому, поел ли он, выспался ли, не принимает ли наркотики, а его разбитому сердцу. Об этом позаботиться Джону даже в голову не пришло.

Звук открывшейся двери спальни в оглушенной тишиной хижине казался неимоверно громким, и Джон подпрыгнул от неожиданности. Он отвел взгляд от потрескивающего в камине огня. Шерлок стоял в дверном проеме, все еще одетый в костюм, который надел утром, которое случилось, кажется, целую жизнь назад. За окнами было темно, но в Сибири темнело рано, так что Джон понятия не имел, сколько сейчас времени. Он заставил себя оставить часы в сумке, потому что смотрел на них каждую минуту, а это было неправильно. В спальне за спиной Шерлока также было темно. Джон не включил свет в гостиной, поэтому огонь — единственное, что освещало комнату. Хотя тени, падающие от него, больше скрывали, чем освещали.

— Ты все еще здесь, — сказал Шерлок. Его голос был пустым и невыразительным.

— Конечно, — ответил Джон. — Я говорил тебе: я не уйду.

— А еще есть очевидный факт — нас занесло снегом.

— Мне казалось, это ты хотел уйти, — сказал Джон.

— Нас занесло снегом, — снова сказал Шерлок, и Джон вздрогнул.

— Хочешь, чтобы я ушел? — спросил он, ненавидя себя за то, что, возможно, ему известен ответ.

Шерлок вошел в комнату, не глядя на Джона. Он осторожно сел рядом с ним на диване, не касаясь, и задумчиво посмотрел на огонь. Джон увидел в его руках свое письмо. Шерлок вцепился в него так сильно, что бумага даже слегка измялась. Джон перевел взгляд с письма на профиль Шерлока, но ничего не смог прочитать на его лице. Холмс облизнул губы, сглотнул, и сказал так тихо, что Джону пришлось наклонится к нему, чтобы уловить:

— Нет.

У Джона ушла целая минута, чтобы осознать его ответ. «Уже что-то» — подумал он. Это хоть какое-то начало.

— Ладно, — медленно проговорил он, напряженно размышляя. — Хорошо. Я рад.

Он замолчал. Взгляд Шерлока по-прежнему был сосредоточен на огне в камине, и Джон решил, что тот не собирается больше ничего говорить. Поэтому осторожно начал:

— Слушай. Нам нужна еда…

— Я не могу вернуться в Лондон, — перебил Шерлок, гораздо более уверенным и жестким тоном, чем то «нет», которое он выдавил из себя минуту назад.

Разум Джона почти не зафиксировал эти слова. Он хотел спросить: «Что, никогда?» — однако понял каждым ударом своего сердца: ему все равно.